— Нормальное дело. — Генерал кивнул. — Тут у взрослых, тысячи раз битых мужиков, порой клинит, а ты вообще долго держался. Так что отпуск тебе медики не просто выпишут, а настоятельным образом порекомендуют. — Дмитрий Андреевич на секунду задумался. — А хочешь мы тебе аттестат сделаем? Можем даже с золотой медалью. Оценки у тебя всё равно одни пятёрки. Зато не будешь отвлекаться на школу. Да и той школы — то осталось полгода.
Никита задумчиво посмотрел куда-то в пространство. Система сдачи школьных экзаменов экстерном существовала в СССР вполне официально. Юные гении, порой сдавали вступительные экзамены в институты и университеты, засчитываемые как выпускные экзамены в школе, получая аттестат задним числом. И не сказать, что такое случалось очень редко, и порой в возрасте десяти — двенадцати лет. так что сдача экстерном в шестнадцать, без двух месяцев семнадцать, выглядела вполне пристойно. А общение с офицерами бригады, давало Никите куда больше чем школьники и педагоги.
— А давайте! — Никита кивнул. — А то ерунда получается. С восьми до двух, я учусь любить разумное, доброе вечное, а с двух до девяти вечера, мне рассказывают, как именно и с помощью каких техсредств я могу это сделать наиболее эффективно.
— Угу. — Генерал кивнул. — А временами выходишь «в поле», и любишь всё что не разбежалось, в затейливых позах.
Вернувшись в свою комнату, Никита покидал вещи в сумку, оставил камуфляж для стирки, и сдав дежурному ключ, неторопливо пошёл к КПП, собираясь сесть на автобус, и после пересесть на метро, но у здания КПП его перехватил Медведь, не слушая никаких разговоров закинул баул на заднее сиденье Волги, усадил Калашникова в машину, и отвёз до самого подъезда, что действительно стало очень кстати, так как он, едва раздевшись просто рухнул спать.
Проснулся в относительно приличном состоянии, и одевшись в тёплое пальто, зимнюю обувь и шапку, поехал бродить по центру. А поняв, что ему просто холодно, вернулся домой, и собрав вещи, через три часа был уже в воздухе на борту рейса Москва — Симферополь.
Словоохотливый капитан — армянин довёз его к самому дому, и скоро он пил вкуснейший фруктовый чай, сидя на высоком балконе, откуда открывался замечательный вид на море, а засыпал под шум прибоя.
За время отсутствия Никиты Константин Алексеевич Хабаров, привёл дом в идеальное состояние, убрав практически все мелкие недоделки, и даже сделал подогрев бассейна, что Никита очень положительно оценил, так как в море купаться уже стало неприятно.
В так называемый «мёртвый» сезон на южном берегу Крыма, в ресторанах кормили куда лучше, чем летом, и именно в «мёртвый» сезон становились заметны известные актёры и актрисы, отдыхавшие в перерывах между съёмками, балерины большого театра, улучившие несколько дней между гастролями, и прочий бомонд.
Никита с полным на то правом представлялся как художник, и очень многие его действительно вспоминали, потому как выставка в цирке на Цветном бульваре запомнилась очень многим. Кому-то необычной манерой художника, а кому-то серией скандалов в академическом сообществе, и даже в Министерстве культуры. Ну а кто-то до сих пор не мог прийти в себя от озвученных гонораров молодого художника.
А для Калашникова общение с культурной элитой стало весьма важным элементом понимания мира. Ну и конечно тесное знакомство с очаровательной Натальей Трубниковой, очень даже способствовало правильному отдыху, особенно когда Наташа увидела дом, где жил Никита.
Женщины вообще падки на внешние атрибуты, а актрисы стократно, так что трёхэтажный особняк на берегу моря, с тёплым бассейном и танцевальной комнатой так покорили сердце красавицы, что все десять дней её отпуска они с Никитой практически не расставались, и когда ей настал срок уезжать, она искренне расстроилась.
А с утра, пятого декабря, Никиту разбудил курьер фельдсвязи, передавший ему пакет с приглашением в Колонный Зал Дома Союзов, на награждение.
[1] Мишенная мина типа МОНки.
