— Не беспокойтесь, Никита Анатольевич, вашу одежду принесут наши работники. — Дубинин сделал приглашающий жест и пошёл рядом показывая дорогу. — А я признаться вас с трудом нашёл.
— Да сначала отвлёк второй секретарь московского горкома комсомола, а после дама одна с телевидения.
— Не ругались?
— Зачем? — Никита пожал плечами. — Товарищу из горкома объяснил, что у него есть варианты не хуже, чем я, а даже лучше, а даме с телевидения просто отказал, объяснив, что согласовывать интервью она должна с руководством.
— Редкое здравомыслие. — Прокомментировал референт.
— А зачем тогда нужен мозг если им не пользоваться?
— Ну, подавляющему большинству достаточно спинного, а голова, так, чтобы в неё есть.
— Вы как-то очень добры к людям, Викентий Сергеевич. — Никита негромко рассмеялся. — Полагаю большинству человечества хватит и костного мозга.
— А вы, похоже людей-то совсем не любите. — Порученец Косыгина шутливо погрозил Никите пальцем.
— Как бы в целом — нет. — Никита покачал головой. — Как-то странно любить то, о чем не имеешь ни малейшего понятия. Уверен, что человечество в целом ко мне тоже равнодушно.
Референт кивнул, проходя мимо парней, стоявших на проходе, распахнул двери, и ввёл Никиту в зал, где за небольшим столом сидел Агуреев, Косыгин, маршал Захаров, генерал-полковник Игнатов и ещё пара незнакомых Никите мужчин.
— Проходи, садись. Дмитрий Ильич Игнатов, на правах начальника, пригласил Никиту к столу. — Спиртное не предлагаю, но вот, повара расстарались и сделали для тебя лимонад. — Председатель КГБ налил из кувшина в высокий стакан ярко-оранжевой жидкости.
— Собственно этот праздник, весь для тебя. — Косыгин поднял рюмку с коньяком салютуя. — У нас тут целая битва случилась на Совете Обороны. Все силовые министры стояли за награждение тебя званием героя, а прочие, что-то там рассказывали, что ничего мол такого, и заткнулись только тогда, когда маршал Захаров потребовал, чтобы все противники для начала совершили стратосферный прыжок в горах, на пятачок пять на десять метров. — Председатель Верховного Совета усмехнулся. — Но министра культуры нужно менять. — Он покачал головой. — Как он разорялся что выставку в цирке на Цветном бульваре провели без его визы, хотя кроме согласия директора цирка никаких разрешений не нужно. Он ещё и на Никулина наехал… придурок. А Юрий Владимирович конечно человек выдержанный, но тут и он вспылил.
— Да, ладно. — Захаров усмехнулся. — Давайте за нашего парня выпьем. Чётко, конкретно, пошёл и вытащил всех. Да ещё и дорогу нашим расчистил. А если туда заселятся парни Ахмад Шаха Масуда, их уже не выковырять.
Мужчины подняли рюмки, выпили и стали закусывать.
— Теперь по Золотой Звезде. — Министр обороны бросил острый взгляд на Никиту. — На футболке конечно носить не нужно, как и на свитере, но на выходном пиджаке — обязательно. И это не обсуждается. Кроме того, на повседневной форме, в которой ты находишься в части, также. Орденские колодки, и звезда. Это правило и не нужно его нарушать. А то вон, когда гулял с нашими актёрами, так вовсе планки не носил.
— Да пугать не хотел, товарищ маршал. — Никита с удовольствием отпил ещё лимонада и поставил стакан на стол. — Сами же знаете. Актёры такие нервные. — Он улыбнулся. — Так-то ношу, хотя порой неловко перед ветеранами. Иногда читаю за что их награждали, и просто оторопь берёт. Тот в одиночку порубал полвзвода фашистов топором, а этот с отделением удерживал плацдарм…
— Это хорошо, что ты так относишься к подвигу наших людей. — Захаров кивнул. — Но и твои действия тоже не просто погулять вышел. Сколько уже людей спас, сколько из западни вытащил.
— Да и с историей спасения Аньки, тоже. — Агуреев кивнул. — Очень нам дорого обошлось бы назначение генеральным Кузоватова. Это точно всё развалил бы до основания. А похитить дочку, у них была единственная надежда вывести меня из игры. И конечно Аньку они бы в живых не оставили. А следом ушла бы Катя, потому как она вообще не мыслит себе жизни без дочери. Так что на деле, ты заслужил куда больше. — Генеральный поднял ладонь останавливая Никиту. — Да знаю я, что тебе этого ничего не нужно. Но это нужно нам, и людям вокруг тебя. Это сигнал, что мы не забыли и мы тебя ценим. Ну и это разумеется статус в обществе. Не для почитания, а для придания тебе дополнительной свободы. Кстати. — Он полез в карман, вытащил конверт, и подал Никите.
Калашников раскрыл конверт, и вытащил оттуда новенький, пахнущий типографской краской аттестат о среднем образовании.
— Спасибо. — Никита кивнул, спрятал документ в конверт, и положил себе в карман.
