Авианосная группа в составе авианосца Советский Союз, авианесущего крейсера Сталин, трёх ракетных линкоров, и прочих водоплавающих и сильно вооружённых сил, спокойно и неторопливо вышли из порта Владивосток, транслируя в эфир предупреждение об атомном оружии на борту, и приказе применить его при любой попытке противодействия.
Над ордером постоянно барражировали противолодочные корабли и вертолёты, тоже с атомными торпедами на борту, поэтому в радиусе обзора радиолокаторов мелькали только рыбаки, которым и сам чёрт не брат.
Американская авиагруппа на Окинаве прекратила полёты, а вся Япония объявила штормовую опасность высшего уровня и не выпускала никого из портов пока русские не прошли.
Тихо стало в проливах, и даже контейнеровозы предпочли пропустить русский ордер затихарившись по портам, и якорным стоянкам.
Куда шла такая мощная группа никто сообщить не изволил, но на всякий случай, из американских портов вышли все корабли, имевшие ход, и встали по-боевому, в ожидании атаки.
И мир замер. Потому что рассуждать об атомной войне это одно, а видеть её приближение – совсем другое. Но те, кто надо, знал, что это не про них, и одним жестом успокоил, американских военных, напомнив, как в своё время они сами выдвигались в полном молчании к берегам Вьетнама двумя авиагруппами.
Но основные силы выдвигались по воздуху, и когда корабли начинали готовить высадку морской пехоты, восемь ИЛ-76 приняли на борт десант, и взяли курс на юг.
Никита десантировался в составе первой роты разведбата, бригады особого назначения, где он знал всех и его знали.
Во время полёта дважды дозаправились, чтобы не выходить на точку с сухими баками, и через восемь с половиной часов полёта, машины встали на курс сброса.
Десантировались в ночь, поэтому в чернильной мгле виднелись лишь огни, зажжённые разведгруппой морской пехоты, добравшейся на место на вертолётах.
Мягко спружинив Никита перекатился по земле, погасил купол, и пошёл по направлению к ближайшему огню, где собирали десант.
Точка входа в подземную базу инопланетных рабовладельцев находилась совсем рядом, и там уже возились военные инженеры, готовя вскрытие бетонного купола.
Непонятно кому и для чего потребовалось строить в мавританской саванне такое странное сооружение, но тем не менее оно существовало, и Никита шёл в него первым, оставив всех снаружи.
За право участвовать в операции он выдержал настоящее сражение на Совете Обороны, и сейчас с полным на то правом распоряжался своим! взводом, состоящим исключительно из офицеров.
Спецназ уже взял вход в подземелье в кольцо, и занимался поисками резервных выходов, когда прозвучал резкий хлопок взрывчатки. Ударная волна буквально выгрызла часть бетонной стены, обрамлявшей стальную дверь, и она с хрустом и грохотом провалилась внутрь.
- Кот вошёл. – Никита поправил чуть сбившийся фонарь, но сразу выключил его потому как в подземелье было относительно светло.
- Принимаю пять на пять, пушистенький. – Раздался голос батальонной радистки Вероники Коневой.
И тут изнутри ударило пси-волной так жёстко, что Никита даже присел, часто моргая отгоняя дурноту и тьму в глазах, а заглянувшего в дыру радиста, тут же вырубило и он словно колода рухнул на камни, и тут же утащен из зоны поражения.
- Вот, же… - Никита покачал головой, и шагнул вперёд, протаскивая за собой тонкий кабель ретранслятора. – Здесь Кот. Спускаюсь. Излучатели на потолке. Выбиваю.
- База приняла. – Проявился в эфире голос руководителя операции полковника Батина.
