- Сука, да. – Никита печально проводил взглядом исчезающую цифру «50» и почувствовал, как в теле что-то щекотнуло и затихло.
- Но как же блядь, всё дорого! – Воскликнул Никита, переодеваясь в спортивную форму.
Надев на форму, утяжелители общим весом в двадцать килограммов, Никита выбежал из домика и направился в гору, набирая скорость. Сзади не торопясь ехала красная Нива, с парой парней, и бежала дама, с подозрительно широкой сумочкой на животе, где вполне мог поместиться «стечкин».
Ребята из охраны никак не напрягали Никиту. В его личную жизнь они не лезли, куда ехать не указывали, так что он просто игнорировал их, полагая что пусть люди развлекаются на свой манер. Тем более на курорте летом.
Никита уже свёл знакомство с двумя сестричками из Тюмени, приехавшими отдохнуть перед поступлением в Московский институт нефтехимической и газовой промышленности прозванный в народе «Керосинкой». Пока он выбирал кто же из двух близняшек ему более симпатичен, переспал с обеими, к чему все трое отнеслись с юношеским пофигизмом.
Светлане и Татьяне тоже импонировал щедрый и рослый парень, с идеальным телом атлета, и они решили никого больше не искать, поделив Никиту по-сестрински.
Получив бесплатную и терпеливую натуру, Никита нарисовал сёстрам портреты, и две похожих картины, где девушки вдвоём лежат обнажённые, в свете солнца, освещающего кровать и часть комнаты.
Несмотря на обнажённые тела, работа получилась вполне в нормах социалистического реализма, хотя сёстры всё время краснели, вспоминая себя на картине. Но Никита объяснил, что молодость не вечна, и пройдёт ещё буквально лет двадцать - тридцать, и они с гордостью повесят эту картину на видное место в доме, чтобы все завидовали.
- Так ты художник? – Спросила Светлана, с удовольствием разглядывая картины.
- И художник и поэт, от меня покоя нет. Пусть скорей умрёт мерзавец, от того, что я красавец. – Произнёс он под хохот сестёр, и оставив картины, они решили дойти до ресторана чтобы поужинать, тем более что танцы начинались только в восемь, и до них оставалось часа два.
На танцах всё проходило очень прилично. Хулиганы здесь не появлялись, так как на парке и на танцплощадке дежурили не только милиционеры, но и рабочая гвардия, а они вообще отличались резкостью в воспитательных процессах.
Временами походили молодые люди вежливо пригласить кого-то из сестричек на танец, но получив отказ, спокойно удалялись.
Такое приглашение являлось первой ступенью в знакомстве, и позволяло молодым людям решить хотят ли они продолжения знакомства, или нет. После танца, обычно следовало предложение пройтись, или посидеть в кафе, а на следующий день уже можно было пригласить даму в кино, или на вечерне-ночную прогулку. Южный отдых обычно короток, и люди старались не терять времени зря. Так что кооперативные гостиницы предоставлявшие номера на ночь, не пустовали.
В этой реальности ни партия, ни милиция не следили за целомудренностью граждан, потому как ещё на заре Советской Власти было решено, что нравственность – общественная категория, вот пусть каждый за собой и следит. А если общественникам делать нечего, пусть цветы и деревья сажают.
Ребёнок родившийся у одинокой мамаши ни у кого не вызывал вопросов, и маленький гражданин сразу получал талоны на бесплатное питание, детскую одежду и место в яслях.
Да и впоследствии государство присматривало за такими детьми обеспечивая им полноценное воспитание, готовя к жизни в обществе. Поэтому внебрачный ребёнок не становился катастрофой, а просто таким жизненным изгибом, безусловно усложняющим жизнь молодой мамочки, но не превращавшей её в кошмар.
И в гостиницах, свободно селили мужчину и женщину без штампов о браке.
Отчасти, благодаря этому, население страны росло довольно быстро, и детские сады со школами, строились повсеместно.
