Вынужден я снова прибегнуть к запрещенному приему и приоткрыть завесу нашей с Колей истории, чтобы изложение мое не ломалось и не пещрило отсылками к автобиографическим главам, которые я не удосужился еще привести. Учился Коля на том же факультете что и я, и был крайне талантливым студентом. На старших курсах в качестве научного руководителя он выбрал завкафедрой "Технической физики" и переместился во второе здание. Несмотря на давнишнее наше знакомство и подходящий опыт в математике и программировании, к разработке лабораторного стенда Коля подключился случайно, относительно недавно. Схватывал он быстро и здорово помогал, а кроме того делился промышленным своим программистским опытом. С Колей встречались мы дважды в месяц, когда у всех нас в расписании значились свободные послеобеденные пары. Мы обсуждали последние изменения модели, результаты расчетов и дальнейшие шаги.
Встречи наши неизменно происходили в одной из лабораторий кафедры Физики, на третьем верхнем этаже. Интересной особенностью этой лаборатории было то, что вход в нее располагался внутри крупной лекционной аудитории, и чтобы проникнуть туда, нам непременно нужно было, по возможности тихо, отворить скрипучие двустворчатые двери и пройти на цыпочках мимо задних рядов парт, под взглядами не самых дисциплинированных студентов, сидящих "на камчатке", и недовольного преподавателя.
В течении последних месяцев, преподавателем этим неизменно оказывался заведующий кафедрой, профессор Мамаев Ринат Миннебаевич. Университетский деятель он был известный, заслуженный, советской еще школы, и случалось порой, что заметив нас с Толей, пытающихся вдоль стены, незаметно проскользнуть в лабораторию, что с учетом габаритов Толи было крайне самонадеянно и комично, останавливал он занятие и громко декларировал:
— В очередной раз предлагаю аудитории познакомиться с коллегами с кафедры "Автоматизации и Информатики", которые являются украдкой почерпнуть крупицу знаний фундаментальной науки — Физики! — чем вызывал взрыв смеха.
Ринат Миннебаич, впрочем, был всеми руками "за" наши совместные математические изыскания с Николаем, всячески их поощрял, и порой сам задерживался в малообеспеченных университетских лабораториях, обсудить наши последние достижения.
Сегодня переход в лабораторию прошел гладко. Ринат Миннебаич бросил на нас взгляд, чуть заметно кивнул, но лекцию продолжил как ни в чем не бывало.
Лаборатория представляла собой типичную малого размера аудиторию, вытянутую, с двумя рядами приставленных друг к другу столов, и большой меловой доской на длинной стене, исписанной дифференциальными вычислениями. Вдоль остальных стен стояли столы с оборудованием. Тут было все, что только можно вообразить в физической лаборатории: осциллографы, деревянные планки с нанесенными укрупненными электрическими схемами, приборы с линзами, маятники, вакуумные колбы, даже миниатюрная древняя лазерная установка. На стенах висела стопка старых плакатов с зарисованными физическими процессами и формулами, а также два портрета ученых — Эйнштейна и Ландау. Для постороннего наблюдателя, лаборатория наверняка представлялась хаосом, и трудно было вообразить, как превращается она по приходу студентов в структурированный практический материал для проведения занятия. Напротив окна, на прижатых к стене преподавательских столах стояли четыре в ряд компьютера: вертикальные системные блоки и выпуклые глубокие мониторы. Также в углу кубом высился серый матричный принтер.
Мы нашли Колю рядом с лазерной установкой, хотя занимался он вовсе не ей. У меня вообще не было уверенности, что она работала, хотя помнил я еще со студенческих времен, какой благоговейный трепет и уважение внушал нам этот прибор, напоминающий токарный станок в миниатюре, несмотря на бардак и общее запустение.
Роста Николай был среднего, одет в светлую рубашку под шерстяной жилеткой. Рубашку он заправлял в коротковатые ему брюки, но неизменно клок ее выбивался из-под ремня и висел голубым лопухом.
Коля сидел, согнувшись знаком вопроса над тетрадкой и торопливо что-то туда записывал. Рядом с ним высился системный блок и массивный семнадцатидюймовый монитор. Периодически Коля прерывался и заглядывал в экран, но происходило это скорее автоматически, так как взгляд его блуждал и неизменно снова возвращался к тетрадке.
В это время лаборатория была свободной от занятий, собственно поэтому мы в ней и собирались. Помимо Коли находился в ней еще один старинный завсегдатай, лаборант кафедры "Технической физики" — седоусый Вадим Сергеич. Человек он был немолодой, работал в университете немыслимое количество лет, и сколько мы его знали всегда отвечал за лаборатории, не являясь ни штатным преподавателем, ни научным сотрудником.
— Здорово, Никитин! Здравствуйте, Вадим Сергеич! — поздоровался Анатолий.
Я тоже буркнул что-то приветственное.
