– И тебе, – едва слышно откликнулся он и прислонился виском к виску, прикрывая глаза. – Как раз хотел тебя будить. Скоро ехать.
– Я быстро соберусь, – девушка бережно поправила воротник и пригладила непослушные волосы. – Так еще лучше.
Тот день прошел для Тони как в тумане. И еще долгое время он не хотел о нем вспоминать. Все, что удерживало его от срыва – это омраченные горем лица родителей, которым было еще тяжелей, и теплые, поддерживающие прикосновения Лены, которая словно чувствовала, в какие моменты они нужны ему больше всего.
Возвращение в Москву через несколько дней принесло лишь малую долю облегчения. Энтони не хотел оставлять родителей одних, но те заверили, что с ними все будет в порядке. Перед отъездом Мария Марковна позвала Лену к себе и подарила ей красивый кашемировый платок, узнав, что та их очень любит, и ласково поблагодарила за то, что девушка так поддерживала всю их семью эти дни своим присутствием и поступками. Девушка тогда смущенно что-то лепетала в ответ и была заключена в крепкие объятия. Как после сказал Тони, его родители благословили их на любые решения.
Несколько дней прошли в решении дел, накопившихся за время их отсутствия, и только в конце недели Тони заметил странный силуэт, следующий за ним почти везде. Сначала парень думал, что ему показалось, но, оборачиваясь, он раз за разом натыкался на крепко сложенную мужскую фигуру, которая шла за ним на расстоянии нескольких шагов с натянутым на лицо капюшоном, и руками, спрятанными в карманы кофты.
Факты сложились в голове быстро, и Энтони на корню подавил подступающие к душе страх и панику. Убийца брата не хотел оставлять их семью, ведь не нашел того, чего искал. Вечером парень достал из почтового ящика небольшой кусок бумаги.
До квартиры Тони поднялся на неслушающихся ногах.
– Что случилось? – едва увидев парня, обеспокоенно спросила Лена, уже ожидавшая его с работы. – Ты слишком бледен.
Тот только покачал головой, без слов говоря, что не сейчас. Он ответит не сейчас.
Множество мыслей кружило в голове, сбивая с толку не хуже глупых вопросов людей, на которые невозможно было дать разумных ответов. Парень не знал, на что лучше решиться в сложившейся ситуации, но одно он понимал точно: нельзя проявлять слабость, хотя бы ради любимого брата.
– Меня пугает твое молчание, – осторожно начала девушка через некоторое время, пристально наблюдая за тем, как шатен нервно крутит в руках кружку.
– Я не молчу, я размышляю, – шепнул тот и наконец поднял на нее взгляд. – Нужно все обдумать.
– Обдумать что?!
Тони не ответил, и Лена уже хотела попытаться сделать что-то еще, как вдруг парень поднялся из-за стола, беря в руки рюкзак, с которым он пришел с работы, и немного покопавшись, выудил оттуда обрывок бумаги в файлике.
– Моего брата убили не из-за конфликта, ограбления или еще каких-нибудь нелепых для моей семьи ситуаций, которые могут записать полицейские в своих отчетах, – его голос был нетороплив, спокоен. Тони словно пребывал в неком трансе, смотря в одном направлении и самозабвенно шурша файликом. – Убийца хотел заполучить фамильную ценность, которую наша семья хранила на протяжении многих столетий. История того медальона уходит еще во времена Османской империи, хотя лучше уточнить, что это был период первых ее войн с Россией. Еще тогда мои предки поклялись, что медальон будет талисманом благих намерений и никогда не попадет к тем, для кого он будет просто дорогим кусочком металла. Смерть брата была напрасна. Мы нарушили традицию передачи его от отца к старшему сыну. Брат отказался от реликвии в пользу меня, и я храню ее. Убийца понял это, и чей-то силуэт преследовал меня сегодня на протяжении всего дня, а в почтовом ящике лежала эта банальная записка с угрозами.
Тони протянул файлик девушке, краем сознания замечая, как дрожат ее руки:
– Только не доставай. Вдруг отпечатки могли сохраниться.
– Ты так спокойно все это говоришь. – Лена подошла ближе, сплетая их руки и заглядывая в похолодевшие темные глаза.
– Помни о масках, – шепнул тот, мягко заключая лицо любимой в свои ладони. – Нельзя сейчас поддаваться эмоциям.
Лена кивнула, вглядываясь в мгновенно потеплевшие шоколадные омуты, словно то холодное оцепенение было лишь наваждением ее шокового состояния. Парень вдруг мимолетно коснулся ее губ своими и соприкоснулся лбами, закрывая глаза. В душе вновь расцвели хрупкие цветки азалии тепла и нежной любви.
– Люблю тебя, – тихо выдохнул в самые губы, успокаивающе поглаживая нежную кожу лица большими пальцами.
Девушка счастливо улыбнулась и обняла Тони за плечи, тон в тон отвечая на дорогое признание.
Их вечер был полон чувств, тепла и взаимной заботы, ласковых прикосновений и тихого шепота. Засыпая и крепко обнимая девушку со спины, Тони думал о том, что ее любовь к нему меняла суть многих событий, и некая уверенность, покоящаяся сейчас в его душе, есть только благодаря ее присутствию рядом.
