– Прости меня, – тихо выдыхает она почти в самые чуть приоткрытые губы, соприкасаясь лбами и заглядывая в светящиеся умиротворением глаза. – Я действительно была слепа. Только ты и нужен был.
Энтони мягко улыбается:
– Все хорошо. Теперь точно все хорошо.
Девушка возвращает улыбку и осторожно касается его губ своими. Этот мир становится только их. Шум города, вечный гомон соседей, стук капель дождя – все становится неслышным, неважным, ненужным. Свет глаз и мягкая улыбка, шепот и тихий смех. Вечера обретают уют, жизнь – новый смысл и цели, а две одинокие души – столь желанный покой, который теперь они всегда будут делить на двоих. Свет луны проникает сквозь неплотно занавешенные шторы, чтобы стать хранителем еще одной тайны: тайны любви, теорию которой выдвигал каждый любопытный, но разгадку отыскивали лишь идущие каждый день, каждый час, каждый миг к ее ответу, и ответ тот был для каждого свой.
Задумывались ли хотя бы на мгновение, сколько в жизни приходится отдать? За успех? Благополучие? Дружбу? Любовь? Сколького лишиться ради семьи? А думали ли о том, что действительно готовы потерять ради всего этого? Думаю, список был бы намного короче. Как сложно зачастую предугадать исход событий, происходящих в собственной жизни. Как сложно смириться с их исходом, и счастье, если в такие моменты ты будешь не один.
Прохладный апрельский ветер ерошил волосы и гонял мурашки по коже. Но Тони и Елена не обращали на него никакого внимания, гуляя по мостовой недалеко от центра города. Разговор их был в основном о том, что неплохо было бы посетить какую-нибудь страну, пока цены не взлетели до небес, а тысячи туристов не заполонили все красивые места.
– Мы могли бы посетить Азербайджан. Я познакомил бы тебя с родителями. Они давно говорят о встрече. – Тони заглянул девушке в глаза. – Ты знаешь, мне дорого их мнение, но в то же время я уверен, что вы быстро поладите.
Лена улыбнулась, кладя голову парню на плечо и обнимая поперек груди:
– Я понимаю. Ваши традиции – ценность, и для меня честь попытаться приобщиться к ним. Давай закончим все дела и, может, уже в конце месяца выберемся на твою солнечную родину.
– Мне нравится этот план. – Тони потянул девушку в сторону показавшейся на горизонте их любимой кофейни. – А пока пойдем делать этот день еще лучше.
Вечер они проводили на полу гостиной, разложив словари и справочники, необходимые для работы, сварив горячее какао и деля один мягкий плед на двоих. Лена все же перевелась в издательство к Тони, и по счастливой случайности им досталась работа над одним произведением, что оказалось крайне увлекательным: заниматься одной историей, но с разных углов: редактуры и перевода. Тишину в комнате, нарушаемую лишь негромким стуком клавиатур и редким шелестом страниц, прервал телефонный звонок. Энтони нехотя выбрался из-под пледа и пересек комнату. Громко звенящий гаджет до этого был забыт на одной из тумб.
Парень нахмурился, увидев номер отца на дисплее, и поспешил ответить. Лена подняла на шатена задумчивый взгляд, но с каждой минутой разговора лицо Тони становилось все мрачнее, и девушка спешно поднялась на ноги, кутаясь в плед и подходя ближе. Когда парень наконец начал отвечать, его голос был почти неживым, а в глазах плескалась потерянность и боль:
– Я приеду… да… завтра же… держитесь…
Звонок завершился, и Тони посмотрел на телефон, словно впервые его видел.
– Что произошло? – осторожно спросила Лена, тщетно пытаясь поймать отсутствующий взгляд на себе. – Не молчи, пожалуйста.
Пальцы разомкнулись сами по себе, и телефон полетел на пол, отскочив куда-то в сторону, а парень неловко шагнул назад, рухнув на диван, все еще не поднимая головы. Девушка мгновенно оказалась около, опускаясь на колени и аккуратно накрывая дрожащие ладони своими. И в этот момент Тони наконец поднял на нее взгляд, полный такого отчаяния, что девушка почти задохнулась в нем.
– Мой брат, он… – дыхание сбивалось. – Он… его убили…
Кажется, что время остановилось в тот момент. Лена замерла в глубоком шоке, приоткрывая губы и чувствуя, что действительно не может дышать. Ей требуется некоторое время, чтобы прийти в себя и начать действовать, ведь парень в отличие от нее вновь опускает голову, позволяя слезам скатываться по щекам, а дыханию окончательно сбиться. Девушка осторожно присаживается около него, накрывая содрогающиеся в беззвучном рыдании плечи так кстати захваченным пледом, и притягивает не сильно сопротивляющегося любимого к себе, устраивая его голову на своем плече и поглаживая по волосам.
