Чуть позже они бегут по одной из крытых стоянок, выискивая машину, на которой хотелось бы прокатиться в последний день этой жизни. В какой-то момент Лена останавливается и указывает на красивый белый внедорожник, оставленный кем-то за ненадобностью. Тони оглядывается по сторонам в поисках шкафчика с инструментами на случай пожара и вскоре показывает девушке, как лучше ударить тыльной стороной топора по стеклу. Бить стекла машин оказывается будоражащим нервы занятием, и Лена отскакивает в сторону с полувскриком, когда осколки со звоном сыплются на асфальт. К ее же удивлению, она не хочет интересоваться, откуда Тони умеет так ловко заводить машины без ключа зажигания, ведь это так неважно. Они могут поехать на побережье недалеко от самого города. Музыка звучит на полную громкость, впитываясь кожей, так как свои любимые песни они слушают в последний раз. Давно знакомые строчки тревожат душу вновь так необычайно, вызывая просто огромный спектр эмоций и желания танцевать под любой ритм и бит, громко подпевая и смеясь от того, как забавно временами они ошибаются в словах или темпе исполнения.
Тирренское море встречает их легким бризом и лениво разливающимися волнами на песчаном пляже. Парень и девушка садятся прямо на песок, закутываясь в удачно забытый хозяевами плед и слушая шум волн. Соприкоснувшись лбами, они закрывают глаза и позволяют себе не думать ни о чем, дыша полной грудью прохладным морским воздухом и уже ставшим родным ароматом корицы, который теперь они делили на двоих, покупая одинаковый парфюм и шампуни. Ее горчинка как никогда описывала их чувства, воспроизводя в себе суть происходящих вещей. Они проводят на побережье несколько часов, не в силах пошевелиться от нахлынувших на них воспоминаний и мечтаний, с которыми они приехали попрощаться, стерев из памяти так же, как тихие волны стирают следы на песке.
Поздним вечером возвратившись в город, они залезают в первый попавшийся брошенный магазин, чтобы пополнить запасы еды и найти некоторые вещи.
Неутихающий хаос становится неважным, ненужным. Тони ловко ведет их сквозь сумасшедшие толпы протестующих против самой Судьбы людей, думая о том, что эти несчастные не понимают, что теряют свое последнее драгоценное время впустую. Мир окончательно и уже бесповоротно сходит с ума. Почти бегом они поднимаются на самый верх одного из самых высоких зданий в городе и выходят на крышу.
– Красиво, – завороженно выдыхает девушка, скользя взглядом по открывшемуся виду на город, который сверкает сотнями огоньков фонарей и различных мигающих вывесок. Страшно больше не было. Тревожно, да, но, стоя сейчас на огромной высоте и смотря на как никогда близкие звезды, она понимала, что готова ко всему, что случится на рассвете.
Они лежали на расстеленных одеялах, смотря на звезды. Точнее, Тони лежал, положив голову девушке на колени, а Лена сидела, облокотившись на одну из труб и подложив под спину подушку. Их разговор сошел на нет уже долгое время назад, но было хорошо просто чувствовать присутствие около и касания родных рук, мягко перебирающих короткие прядки волос.
– Кем бы еще ты хотел стать, если бы все сложилось иначе? – едва слышно спросила девушка, встречаясь с удивленным вопросом взглядом.
Парень поджал губы и глубоко задумался. Было видно, что вопрос застал его врасплох.
– Если бы мы пережили эту ночь, я бы хотел стать певцом и превратить свои стихи в музыкальную лирику души, – тон в тон ответил он через долгие минуты и мягко улыбнулся. – В школьные годы мне говорили, что у меня хороший голос.
Лена вернула улыбку и склонилась над ним, невесомо касаясь губами лба.
– Есть что-то такое в том, чтобы попробовать себя во всех гранях творчества, – заметила она, с нежностью очерчивая костяшками пальцев линию скул и повторяя этот путь губами, уже успев лечь рядом.
Тони умиротворенно прикрыл глаза, подставляясь под прикосновения и согласно что-то бормоча.
– А ты? – спросил он через некоторое время.
