Матвей не нашелся что ответить. То есть он, конечно, был в курсе насчет Деда Мороза. Сейчас. А в глубоком детстве он свято верил, что долгожданные подарки, таинственным образом появляющиеся под елкой, приносит добрый волшебный старик с бородой и большим красным мешком за спиной. Но Лея! Ведь она совсем еще маленькая. Как можно в детстве не верить в Деда Мороза?
Веня потер переносицу под очками.
– Лея, хочешь, я что-то тебе покажу? Подойди поближе.
– А если ты меня схватишь? – недоверчиво спросила она. – И сделаешь мне укол, от которого я парализуюсь и не смогу разговаривать?
Матвей со стоном закатил глаза.
– Нет, не схвачу, – терпеливо сказал Веня. – Иди сюда. Не бойся.
Лея поколебалась несколько секунд, но любопытство пересилило, и она подошла почти к самой решетке. Матвей с интересом наблюдал за неуклюжими попытками Ватрушкина добыть нужную информацию. Понятно же, что у него все равно ничего не выйдет. Контакта с этой чокнутой мартышкой не получится. Нужно принимать более радикальные меры, чтобы добраться до взрослых обитателей дома. Может, и правда схватить ее через прутья забора? Вдруг кто-нибудь выбежит на оглушительные вопли?
– Смотри, что у меня есть, – Веня разжал кулак, и на его ладони сочным медовым цветом заблестел кусочек янтаря. Лея восхищенно ойкнула.
– Что это?
– Это осколок солнца.
– Что, прям настоящий?
– Самый настоящий. Он оторвался от солнца и упал на землю.
– А папа говорит, что солнце – это огненный шар, а никакой не камень.
– Ну да, так и есть. Раньше это была огненная капелька. Но пока летела сюда из космоса, она остыла и превратилась в камень. Посмотри, что там внутри.
Лея склонилась к его ладони и ахнула.
– Божья коровка! Можно?
– Возьми.
Ватрушкин просунул руку сквозь прутья решетки. Лея взяла гладкий камушек двумя пальцами и подняла вверх, завороженно разглядывая застывшую в янтаре красную горошину.
– Точно, божья коровка. Вон усики и лапки. Она настоящая?
– Она живая, – сказал Веня.
Лея уставилась на него широко открытыми глазами.
– Живая? А почему не шевелится?
– Не может.
– Почему не может?
– Солнечный камень не отпускает. Видишь, какой он твердый, – Веня взял янтарь и легонько постучал им по кованой решетке. – Из него просто так не выбраться.
– А как ее освободить? – взволнованно прошептала Лея. – Это же страшно, когда живая и не можешь шевелиться.
– Надо эту застывшую каплю снова растопить.
– Как растопить?
– Как сосульку. Ты брала зимой сосульку? Она твердая, но если ее крепко сжать рукой, то она начинает таять. От твоего тепла.
Лея схватила янтарь и сжала в кулаке.
– Солнечный камень рукой не растопишь, – улыбнулся Веня. – Нужно что-то очень-очень горячее.
– Батарея? – предположила Лея.
– Нет, горячее.
– Огонь?
– Еще горячее.
Лея наморщила лоб, пытаясь придумать, что может быть горячее огня. Утомленный Матвей бродил в стороне, не в силах слушать всю ту чепуху, которую нес Ватрушкин. Тряхнуть бы за шкирку эту баламутку, а он ей сказки рассказывает. Только время зря теряет.
– Ничего нет горячее огня, – после короткого раздумья заявила Лея, не оставляя попыток согреть янтарь руками.
– Есть, – возразил Веня.
– И что это?
– Сердце.
– Какое сердце?
– Доброе. Человеческая доброта может растопить что угодно.
– И даже камень?
Веня кивнул. Лея испытующе уставилась ему в глаза, но на лице Ватрушкина не дрогнул ни один мускул. Он ответил ей открытым и искренним взглядом. Матвею даже показалось, что он сам верит в то, что говорит.
– Почему же тогда ты не растопил камень? Почему не освободил ее?
– Я хотел. Но пока не получается.
– Почему?
– Надо очень-очень много времени и сил.
Лея какое-то время смотрела на янтарную каплю у себя на ладони, потом подняла глаза и нерешительно спросила:
– А можно… мне попробовать? Вдруг у меня получится?
Веня ответил не сразу. Матвей решил, что он придумывает, как бы похитрее отказаться. Ну не совсем же он дурак – отдавать такую редкую вещицу. И скорее всего, дорогую.
Веня взял янтарь, поднес к глазам, посмотрел сквозь него на солнце, погладил большим пальцем и… протянул его Лее.
– Возьми. У тебя обязательно получится.
– Ватрушкин, ты с ума сошел! – воскликнул Матвей.
Лея схватила янтарь и крепко зажала в кулачке.
– А что надо делать?
– Быть добрым. Постоянно. Всегда и со всеми.
– И всё?
– Всё. Но это очень сложная задача.
– Почему?
– Потому что злым быть легко. А добрым – очень трудно.
– Лея! – раздался вдруг громкий голос. – Лея, сейчас же отойди от калитки! Ребята, что вам тут нужно?
На крыльце показалась пожилая женщина в строгом платье, поверх которого была накинута белая шаль. Няня! Ну наконец-то!
Матвей схватился руками за решетку и отчаянно завопил:
– Скажите, пожалуйста, Георгий Иванович Рябинин тут живет?
– Ну живет, – сказала няня и спустилась с крыльца. – Лея, пойдем домой, сейчас учительница приедет.
– Не хочу, отстань, – огрызнулась Лея, но тут же осеклась. Взглянула на Веню, на свой кулачок, горько вздохнула и побрела к дому.
– А позовите его, он нам очень нужен, – умоляюще проговорил Матвей. Няня подошла к ним, кутаясь в шаль.
– Да нет его.
– А когда будет?
– Через две недели.
– Как через две?!
