Достал этот Денисыч! Чего, спрашивается, привязался? Почему учителям постоянно надо кого-то воспитывать, даже в свободное от работы время? Думают, что без их ценных советов и дня не прожить? Считают, что ученики должны ловить каждое слово, развесив уши и раскрыв рот? Ага, сейчас! Матвей вовсе не обязан слушать этот бред. Тем более в нынешней липовой вероятности Денисыч ему никто.
Матвей стремительно вбежал в вестибюль и остановился возле расписания, стряхивая с куртки дождевые капли. Охранника на месте не было. Видимо, его смена уже закончилась. А ночной сторож еще не пришел. Матвей повернул в сторону спортзала, чтобы спрятаться там до закрытия школы, как вдруг услышал оживленные голоса и смех. По лестнице гурьбой спускались его одноклассники. Тут были и Белкин, и Чернышов, и Быстров, и Кузьмин, и Зотикова, и Мамаева, и вся остальная инициативная группа. И, конечно, Милослава, куда же без нее!
Седьмой «Б» обогнул Матвея с двух сторон и, весело галдя, двинулся дальше. Милослава остановилась.
– Ты чего здесь? – спросила она.
– А вы чего здесь? Так поздно и в таком количестве? – спросил Матвей.
– Проект обсуждали.
– Какой проект?
– «Школа будущего». В ноябре будет конкурс. Общегородской. Ты разве не в курсе?
Матвей вяло махнул рукой. Опять отголоски той ненужной и неинтересной внешкольной жизни. И на что только люди свое время тратят?
– Куда ты идешь? – снова спросила Милослава. – Наверху уже никого нет.
– А я и не наверх. Я в спортзал.
– Зачем?
– Ночевать.
– Ночевать? В спортзале? – Милослава округлила глаза.
– Больше негде, – буркнул Матвей. – Ватрушкин в больницу загремел. Или ты предлагаешь забронировать лавочку в парке?
Он развернулся и пошел по коридору. Озадаченная Милослава застыла на месте. Когда Матвей почти скрылся за углом, она бросилась следом.
– Подожди!
Матвей остановился.
– Ну? Чего еще?
Милослава подошла к нему.
– Не надо.
– Чего не надо?
– В спортзал не надо. Пойдем домой.
– К тебе домой? – не поверил Матвей.
– Ну… это же и твой дом тоже. В какой-то степени, – сказала она и улыбнулась. Впервые без ехидства, хорошо и открыто. И у нее на щеке появилась симпатичная ямочка. Очень знакомая. Эту ямочку Матвей часто видел на своих фотографиях и в зеркале.
У Милославы оказался с собой зонт, поэтому до дома им удалось добраться почти сухими. Пока Милослава открывала дверь, Матвей с опаской оглядывался на квартиру активной соседки. Не хотелось бы снова попасть в зону видимости ее дверного глазка. А то опять крику не оберешься.
К счастью, все обошлось. Тетя Валя так и не выглянула. Наверное, занималась более важными делами. Например, смотрела сериал.
Матвей вошел в темную прихожую со странным чувством. Вроде бы это его дом, и вместе с тем не его. Если его, почему чужая девчонка так по-хозяйски орудует ключом и первая переступает порог? А если не его, что он тут вообще делает?
Когда закрылась дверь и включился свет, Матвей остолбенел. Вместо привычной обстановки он увидел совершенно незнакомую квартиру. Другие стены, другой пол, другая мебель, да все другое! Вплоть до домашних тапочек на цветастом половичке возле двери.
– Это что? – вырвалось у Матвея.
– Что? – не поняла Милослава.
– Что с квартирой?
– А что с квартирой?
Матвей сбросил кроссовки и побежал в гостиную, потом на кухню, потом в комнату родителей. Он метался по квартире и открывал все двери подряд, как будто искал за ними кусочек своего мира, который он потерял.
– Почему все такое? – потрясенно спросил Матвей, оглядывая свою комнату. Нет, не свою, чужую. И в этой чужой комнате не осталось ни единого напоминания о нем и о его жизни.
– Какое «такое»? – поинтересовалась Милослава. – Тут вообще-то я живу, если ты заметил. И вещи здесь мои. А ты думал, здесь все будет так же, как у тебя дома?
– Почему они так сильно отличаются друг от друга? Наши реальности? – не слыша ее, проговорил Матвей. – Этого не должно быть.
– Честно говоря, ты сейчас похож на помешанного, – хмыкнула Милослава. – Может, я зря тебя в дом привела? По-моему, ты опасен для окружающих.
– Да как ты не понимаешь? – загорячился Матвей. – Наши вероятности разные только из-за нас. Я – там, ты – здесь. И меняться должно только то, что касается нас самих. Комната твоя, поэтому она другая, девчачья. С этим я согласен. Но почему вся квартира изменилась? Вернее, совсем не изменилась.
– Как это – изменилась, но совсем не изменилась?
– С бабушкиных времен не изменилась. Ремонта нет.
– Как это нет? – возмутилась Милослава. – Мы только год назад новые обои поклеили. И окна покрасили.
– Вот именно – покрасили! – воскликнул Матвей. – А у нас стеклопакеты. Балкон застеклен, потолки натяжные. А на кухне – барная стойка и встроенная техника. У вас вообще все старое, как было у нас раньше, до ремонта.
– Ну, не знаю. У нас на евроремонт денег нет, – сказала Милослава.
– И с ключом непонятно. Почему он не подошел? Я же вижу: дверь абсолютно та же. Ее давно устанавливали, когда я во второй класс перешел.
– Да, точно, я помню. Летом, между первым и вторым классом.
– Ну вот. Тут все совпадает. Почему я не смог ее открыть?
– Не знаю.
