– Люблю, – буркнул он, принимаясь за еду. Не говорить же ей, в самом деле, что его раздражает вся эта нелепая ситуация. А еще его просто бесит, что у нее мамин взгляд и мамины привычки.
Милослава пожала плечами и взяла вилку.
Ели молча. И тишина тоже очень напрягала. Телевизор включила бы, что ли, подумал Матвей. Пусть бы хоть он болтал, фон создавал. Матвей покрутил головой. Нет, в кухне никакого телевизора не наблюдалось. Интересно, как папа (ее папа!) с этим мирится? Он ведь не то что пообедать – он даже чашку кофе не может выпить без телевизора.
Наконец Милослава нарушила тягостное молчание.
– Ты чай как пьешь? С сахаром?
Матвей обрадовался в душе, что она заговорила первая, но виду не подал.
– Можно с сахаром, – как можно равнодушнее произнес он. – А можно и с пирожным или тортиком.
– Обойдешься без пирожных. Тоже мне, принц наследный.
Милослава поставила перед Матвеем чашку чая, сахарницу и выжидающе посмотрела на него:
– Ну так что?
– Что?
– Может, расскажешь, что вы там нашли с Ватрушкиным? Или тебя надо долго упрашивать?
Матвей метнул на нее неприязненный взгляд. Еще издевается, ехидничает. Сразу вся охота отпала рассказывать. Как тяжело с ней общаться, с такой врединой!
– Про комету слышала? – натянуто спросил он.
– Про комету все слышали. И что дальше?
– А дальше я полезу в интернет.
– Зачем?
– Посмотрю расписание комет. И с ближайшей вернусь домой.
– Очень смешно. Будем считать, что я оценила твой гениальный юмор. А если серьезно?
– Да серьезней некуда! Ватрушкин же сказал: был какой-то мощный магнитный толчок. Мы с ним нашли место, где я выскочил в другую вероятность. Это произошло в понедельник вечером, после одиннадцати. Именно тогда пролетела комета. По-твоему, это совпадение?
– Ты думаешь… все из-за нее? – Милослава широко раскрыла глаза.
– Без вариантов, – подтвердил Матвей. Если сначала он еще сомневался, то сейчас был уверен на сто процентов. Нет, все же на девяносто девять. Оставался еще один, самый микроскопический шанс, что в дело вмешалась какая-то другая сила. Помимо кометы.
– Короче, мне нужен интернет, – повторил он. – Включай комп.
– А его нет, – сказала Милослава.
– Компа?
– Интернета.
– До сих пор нет? Обещали через сутки дать.
– Вообще нет. Мы его отключили. Еще в сентябре.
– Отключили? Зачем?
– Поэкономить решили. Мы им почти не пользуемся, только деньги зря платим. У мамы на работе есть, а мне не надо. Я в компьютерные игры не играю. Да у меня и времени на них нет. Музыкалка, танцы, школа, репетиции…
– И в телефоне тоже нет интернета?
– Нет.
Матвей не мог прийти в себя от изумления.
– А как же ты общаешься с людьми?
– Вживую! – сказала Милослава и засмеялась, глядя на Матвея. Слишком уж ошарашенный был у него вид.
После ужина Милослава засела за уроки в своей комнате. Матвей бродил по квартире, разглядывая старые вещи, о которых уже успел забыть. Вот стопка тарелок с голубыми цветочками, которые он расколотил вдребезги еще в первом классе. Одиннадцать штук за один раз. Хотел помочь маме поставить их на праздничный стол и потянул за самую нижнюю, хотя мама просила его доставать по одной. Осталась единственная тарелка с отколотым краешком. Двенадцатая. Она давно перекочевала в разряд повседневной посуды и доживает свой век в кухне. А эти, гляди-ка, до сих пор в серванте, на почетном месте.
И старое бабушкино пианино все еще в гостиной, не продано и не выехало из квартиры за ненадобностью. А, ну да, в этой вероятности оно нужно Милославе, она же вроде бы ходит в музыкалку. Неужели она действительно умеет на нем играть? В свое время Матвей выучил только собачий вальс одним пальцем, и на этом его музыкальная карьера закончилась.
А вот большой фикус в кадушке, в углу возле балкона. Надо же, все еще жив. В другой реальности он давно загнулся из-за остатков кипяченого молока и какао, которые Матвей регулярно выливал в него, чтобы торжественно продемонстрировать маме пустой стакан.
Вот старое кожаное кресло, оставшееся от бабушки. Оно практически целое, без рваных следов от пулек и дротиков…
Да, как видно, Милослава росла более послушным ребенком.
Матвей внимательно исследовал этот чужой для него мир,
Матвей ходил по комнатам со смешанным чувством. В нем боролись неприязнь и любопытство. Но что-то еще не давало ему покоя, ныло и болело, словно заноза. Что-то было не так, ну просто совсем неправильно. И он не мог понять, что именно.
Нагулявшись по квартире, Матвей устроился на продавленном диване в гостиной и включил телевизор. Стал щелкать пультом, переключая каналы. Если не по интернету, так хоть по телеку посмотреть про комету. Может, удастся наткнуться на какие-нибудь новости, где про нее расскажут еще раз? Хотя какие же это теперь новости? Двое суток прошло.
