– Ну-ка покажи свой ключ.
– Он там, на полочке.
Милослава и Матвей вернулись в коридор. Милослава протянула ему кольцо с брелоком и двумя ключами – магнитным и обычным, с мелкими зубчиками. Матвей вытащил из кармана свой ключ и принялся сравнивать их.
– А этот, от подъезда, подошел? – спросила Милослава. – Ты им дверь открывал?
– Да в том-то и дело, что подошел, – сказал Матвей, накладывая ключи один на другой. – Оп-па! Они разные. Смотри, зубцы не совпадают.
– Ключи разные, значит, и замки разные, – резонно заметила Милослава.
– Да это понятно. Только непонятно почему.
– Потому что сменили замки.
– Логично. Но как это связано с нами?
Милослава и Матвей озадаченно поглядели друг на друга.
– Кто-то из нас потерял ключ, – предположила Милослава. – Но я такого не помню. Кажется, я не теряла.
– А я… я вроде бы терял… Точно! Терял! – вспомнил Матвей. – В пятом классе. Я еще тогда целый день во дворе проторчал, пока мама не пришла.
– Ну, вот все и прояснилось, – сказала Милослава. – Вы сменили замки, а у нас остались старые, поэтому твой ключ не подошел. Ты есть хочешь?
– Хочу, – сказал Матвей и пошел вслед за ней на кухню. – Только про ремонт все равно непонятно. И про Гошку тоже.
– А что про Гошку? Какие-то бандиты подкараулили его в арке. Не знаю, что там произошло, только они его ножом зацепили. То ли щеку, то ли шею поранили.
– Сильно?
– Иван Николаевич сказал, что жизни ничего не угрожает. Но Гошка испугался, у него что-то такое нервное случилось. Какой-то срыв. А у вас разве не так было? – Милослава высыпала в раковину картошку и стала ее мыть.
Матвей уселся за старый массивный стол, который они с папой собственноручно вынесли на помойку три года назад, и сказал небрежно:
– Нет. У нас Гошка живой и здоровый. Я его спас. Я как раз из школы возвращался. Ну и увидел, что на него напали.
– Спас? От вооруженных бандюков? А ты не выдумываешь?
– Не выдумываю. Я потому сюда и попал.
– Как это? – Милослава застыла с недочищенной картофелиной в руке.
– Так… Они за мной погнались. Все трое. Вот я и убежал от них… сюда.
– Их трое было?
– Да. А Гошка не сказал?
– Он ничего не говорит. Только трясется и плачет.
– А ты где была? Получается, ты в это время тоже должна была идти домой.
– Нет, не получается. По понедельникам у меня танцы. Я вернулась около девяти. Весь двор уже гудел, и полиция приехала.
– Вот видишь, как полезно возвращаться домой вовремя! – назидательно произнес Матвей. – А не оставаться на всякие дурацкие мероприятия.
– Вижу, вижу, – насмешливо согласилась Милослава. – Я-то у себя дома. А вот где ты?
Она достала из морозильника рыбные котлеты и положила на сковороду с раскаленным маслом. А на другую сковороду принялась нарезать ломтиками картошку. «Совсем как мама», – подумал вдруг Матвей, следя за ее уверенными движениями. И тут же рассердился на себя: чего это он вздумал сравнивать ее с мамой? И совсем она на нее не похожа, ни внешностью, ни походкой, ничем. И вообще, только он, Матвей, имеет право быть похожим на свою маму. Потому что он ее единственный (и настоящий!) сын. А все остальное – мираж.
Тут где-то в глубине квартиры зазвонил мобильник. Матвей дернулся было на звук, но вспомнил, что его трубка уже давно молчит. Да и мелодия звучала другая, не его. Милослава вытерла руки о полотенце и выбежала из кухни, бросив на ходу:
– Последи тут, чтоб не сгорело.
– Кто звонил? Мама? – спросил Матвей, когда она вернулась.
– Нет, Ватрушкин твой.
– Он такой же «мой», как и твой. А что ему надо?
– Беспокоится, где ты будешь ночевать. Хотел даже из больницы сбежать, чтобы тебя найти. Только его поймали и вернули на место. Ну, я ему сказала, чтобы спокойно лечился, что ты у меня. А то еще что-нибудь натворит.
– Да уж, он может, – пробормотал ошеломленный Матвей. Ну Ватрушкин, ну дает! Просто человек-загадка. На кой ему сдался Матвей со всеми его проблемами? Кто он ему? Не друг, не приятель, даже не одноклассник. Никто. Просто первый встречный. Никакой выгоды от него нет. Что же этот чудак так рвется помогать? Даже из больницы хотел сбежать. Ради чего?
– И кстати, – прищурилась Милослава, – с этого номера мне вчера звонили какие-то придурки. И что-то плели про огромную кучу навоза.
– Ай-ай-ай, – покачал головой Матвей. – Безобразие!
– Это точно, – сказала Милослава, в упор глядя на него.
– А мы с Ватрушкиным нашли то самое место, – сообщил Матвей, чтобы сменить тему. Хитрость удалась, Милослава тут же попалась на удочку.
– Правда? – воскликнула она. – Нашли место, где пересекаются вероятности? И ты теперь можешь вернуться?
Матвей помрачнел.
– Нет. Не могу.
– Почему?
– Потому. Не все так просто. Накладывай уже, а то и правда сгорит.
Милослава поставила на стол две тарелки с золотистыми ломтиками жареной картошки. А котлеты выложила в любимую мамину салатницу и поместила в середину стола. Мама тоже всегда так делала. Чтобы каждый брал столько котлет, сколько ему хочется. И хлеб она нарезала как мама, не вдоль, а поперек буханки. Матвей невольно нахмурился.
– Что? – спросила Милослава. – Что-то не так? Котлеты не любишь?
