– Да я понимаю, – сказал Матвей. – Вроде бы… Только привыкнуть не могу. Я как увидел его, ну, двойника… Сам не помню, как на улице оказался. Я же был уверен, что пришел домой… А тут вдруг такой облом! Ватрушкин, почему я здесь? Как могло получиться, что я не попал в свою вероятность?
Веня подумал немного, потом сказал:
– А может быть, там, в трубе, не граница двух вероятностей, а целый узел? В одной из них у твоей мамы сын, в другой дочь, в третьей близнецы, в четвертой никого нет. А в пятой она, может, вообще твоего папу не встретила… Вот ты и промахнулся, попал на другую линию.
Матвей ошалело взглянул на него:
– То есть вернуться мне совсем не грозит? Я так и буду скакать между вероятностями? Как я должен узнать свою, если я просто ползу по одной и той же трубе? А завтра вообще последний день Драконид, чтоб они провалились! Мой последний шанс…
Веня сдвинул очки на лоб и потер переносицу. Потом принялся задумчиво вертеть в пальцах белый наушник. Матвей смотрел на прозрачную силиконовую насадку, которая была сейчас на своем законном месте, и думал о ее копии из другой вероятности, застрявшей в ухе Ватрушкина. Получается, что даже у вещей есть двойники в параллельных реальностях. И у этих двойников разные судьбы. Как и у людей.
– Может, с географом поговорить? – спросил Ватрушкин после долгого раздумья. – Он же ведет астрономический кружок…
– О, нет! – вскричал Матвей и с опаской оглянулся на прикрытую кухонную дверь – не проснулась ли тетка от его крика. – Хватит уже! Я больше не выдержу!
– Почему? – удивился Веня.
– Как-то не улыбается снова слушать про Тунгусский метеорит и двух чуваков, которые по очереди открыли одну и ту же комету. На тебя вывалится куча ненужной информации о звездах, метеорных потоках и магнитных бурях. Тем более мы всё уже знаем сами. Завтра метеоров будет мало, их придется долго ждать. Но другого выхода нет.
– А вдруг узел вероятностей открывается в строго определенный момент?
– Да, раз в сто лет! Мы это уже обсуждали.
– Нет, я хочу сказать… Может быть, ему не нужен никакой магнитный всплеск, никакая энергетическая волна… Он просто открывается такого-то числа или в таком-то месяце…
– Или при затмении, или при полнолунии, которых точно не было! Ватрушкин! Ты повторяешься. Мы с тобой уже все выяснили и поняли, что виноват метеорный поток Дракониды. Ты сам меня в этом убеждал. Тем более я же здесь! Если бы дело было не в метеорах, я бы не смог сюда попасть. Разве не так?
– Может, и так, – согласился Веня. – Но все равно надо побольше узнать про метеорные потоки. Я про них ничего не слышал… в отличие от своего двойника, с которым ты общался.
– Так узнавай, кто тебе мешает, – сказал Матвей. – Включай комп. Надеюсь, в этой вероятности никто не проливал сок на клавиатуру?
Спать стали укладываться в первом часу ночи, тщательно разработав стратегию на завтрашний день. Договорились выехать пораньше, как только стемнеет, чтобы, если все пойдет как положено, Ватрушкин успел на обратный автобус. Действовать решили только вдвоем – посвящать в свой план кого-то еще на такой короткий срок не имело смысла. Да и появляться завтра в школе Матвею было нежелательно, чтобы ненароком не нарваться на Милославу и тем более на самого себя. Значит, ему снова предстояло полдня болтаться по городу и ждать, когда Ватрушкин освободится.
Отопление в доме почему-то снова отключили, поэтому куртку и джинсы Матвей стирать не стал, они наверняка не успели бы высохнуть. Он просто почистил их щеткой, придав более или менее сносный вид.
Тетка Ватрушкина из своей комнаты так и не вышла, несмотря на то что ребята минут двадцать сновали по коридору мимо ее двери взад и вперед.
– Но завтра-то она меня все равно увидит. Не будет ругаться? – спросил Матвей, укладываясь внизу на двухъярусной кровати. Он решил, что в этот раз не обязательно создавать гостеприимному хозяину такие сложности, как перетаскивание постелей с одного яруса на другой.
– Лана? Да ты что! Она никогда не ругается. Она у меня добрая и всегда всё понимает, – заверил Веня.
– Ну-ну, – недоверчиво хмыкнул Матвей. – Тебе видней.
Добрая – это еще не показатель. Мама у него тоже в отдельных случаях добрая, но если бы утром она обнаружила, что в квартире ночевал посторонний человек, да еще без ее ведома, у нее наверняка были бы вопросы.
Ложиться пришлось, как и на ночлеге у Милославы, в одежде. Матвей выбрал из вещей Ватрушкина ту же самую футболку со штанами, что и в прошлый раз, в предыдущей вероятности. И первым забрал себе плед, буквально выдернул из Вениных рук, несмотря на его протесты и заверения, что он очень любит спать под тонким пледом, особенно в холодные ночи без отопления. Уже просто не по себе становилось от такой сверхзаботы одноклассника, с которым проучился рядом шесть полных лет и за все это время ни разу не то что не поговорил с ним по-человечески, но даже не взглянул ему в лицо.
– Ты Тузика своего куда-нибудь запер? – спросил Матвей некоторое время спустя. – Иначе снова получится, как тогда.
– Когда тогда?
