Готовили сидр так. В большое корыто с отверстием, снабженное прессом с огромным рычагом, насыпалось два-три ведра слегка подмороженных первыми заморозками яблок. Двое сильных мужиков давили на рычаг, и в ведро, подставленное прямо под отверстием, стекал готовый яблочный сок. Затем сок разливался по трехлитровым стеклянным банкам, туда добавлялось немного сахара, и он отправлялся в теплое место с целью ускорения брожения. После завершения процесса банки герметично закатывались и убирались в холодный погреб. Запасов хватало на всю зиму, к каждой трапезе на стол неизменно выставлялась очередная банка самодельного хмельного напитка.
После ужина уставший, разомлевший и хмельной Арсений забрался в кровать и почти моментально уснул. Охота удалась, утром предстояло собираться домой.
Пока Арсений любовался красотами осеннего леса, промокая насквозь в утренней росе и вязких болотах, наслаждался деревенскими хлебосольными угощениями, Вика, впервые очутившаяся ночью одна в пустой квартире, тоже переживала довольно сильные ощущения, но совсем иного рода.
В первую же ночь его отсутствия в доме отключили электричество, и квартира вдруг наполнилась целой какофонией непонятных, таинственных звуков. Вика пыталась объяснить их происхождение естественными причинами, но как ни напрягала свое воображение, некоторые звуки, издаваемые пустой темной квартирой, разумному объяснению не поддавались. Казалось, что здесь идет своя, загадочная, ужасающая жизнь. Демоны, ранее прятавшиеся в присутствии рационального мужчины, готового в любой момент противопоставить их мистическому духу научные методы и подходы, теперь вылезли в кромешную тьму ночи из самых дальних щелей, тайных проходов и старых встроенных шкафов, заваленных всяческим хламом.
Они носились по комнате в своем безумном, безудержном вихре, обдавая каждый раз Вику легчайшим дуновением воздуха, когда пролетали слишком близко от нее, так что девушка даже иногда отчетливо чувствовала хоть и слабозаметное, но все же вполне очевидное холодное дыхание с незнакомым и неприятным, едва уловимым запахом.
Скрипели половицы, по которым никто не мог ходить, шуршали целлофановые пакеты, которые никто не мог трогать, капала вода из кранов, которые были давным-давно закрыты и раньше совершенно не протекали. Кто-то печально и заунывно свистел в прихожей, кто-то негромко, но отчетливо скребся в окно, очевидно, прося позволения войти в дом и присоединиться к всеобщей вакханалии нечистой силы, решившей свести с ума бедную впечатлительную девушку.
Вика встала. Собрав остатки мужества, добралась до кухни и нащупала в выдвижном ящике полуобгоревшую свечку. Принесла ее в комнату, поставила в фарфоровую чашку и дрожащими от страха руками подожгла коротенький фитилек. Но эта мера, похоже, нисколько не испугала разгулявшуюся нечисть. От тусклого дрожащего света неясные, почти прозрачные тени тут же заплясали на стенах и потолке комнаты. Девушка боялась встать с кровати. Она забралась с головой поглубже под одеяло и со всех сторон тщательно подпихнула его края под себя, придавив их своим маленьким, хрупким тельцем. Трепеща от ужаса и напряженно прислушиваясь к каждому новому шороху, она сама не заметила, как погрузилась в болезненную, тяжелую дремоту.
Прямо посереди ночи, в самый разгар безраздельной власти тьмы, в комнате вдруг громко закричал телевизор, включившийся ни с того ни с сего, сам по себе, будто по приказу неведомого режиссера этого кошмарного спектакля. Вика вскочила, словно ужаленная. Леденящий душу трепет сковал все ее тело, она замерла, неспособная пошевелиться. Руки и ноги ее не слушались, стали будто ватные и наотрез отказывались подчиняться хозяйке. Она попыталась крикнуть, но звук, с огромным трудом все же вырвавшийся из ее рта, явно ей не принадлежал. Кто-то издевался над ней, забрался в ее тело, сковал по рукам и ногам и, читая мысли, воспроизводил с помощью ее горла, языка и губ звуки, которые могли даже мертвого заставить перевернуться в своей могиле.
Свеча сгорела до конца и погасла. Комната освещалась только неясным мерцанием, исходившим от включившегося телевизора. Никаких передач в это время не было, на экране светилась настроечная таблица и резкий, неприятный, монотонный звук высокой частоты наполнял всю комнату с неимоверной громкостью.
Девушка, с трудом передвигая ватные ноги, слезла с кровати, добрела до телевизора и резким движением выдернула шнур из розетки. Комната погрузилась в кромешную тьму. В ушах продолжал звенеть неприятный звук, но уже не такой громкий. Демоны, вконец осмелевшие от безнаказанности и озверевшие от ощущения близости вожделенной добычи, кружили вокруг несчастной, все тесней и теснее сжимая круг обреченной безысходности.
