Козырев же продолжал экспериментировать со своими снами. После того как ему удалось научиться контролировать момент засыпания, наибольший интерес представлял обратный процесс – процесс переноса информации из сна в наш, реальный мир. Он считал, основываясь на собственных впечатлениях, что во снах можно найти ответы на любые вопросы, только вот вспомнить об этом наяву непросто. Если чувственные ощущения еще кое-как, худо-бедно удавалось пережить заново после пробуждения, они каким-то образом еще присутствовали в его памяти, то чисто техническая, значимая, с его точки зрения, информация напрочь выветривалась в первые же мгновения бодрствования.
Едва лишь развеивались ночные чары, еще только-только звуки нашего мира начинали проникать в замутненное дремотой сознание, как детали, которые недавно были такими четкими, ясными и понятными, стремительно улетучивались из пробуждающегося сознания. Арсений судорожно пытался ухватить их за хвост, зацепить, сохранить внутри себя, чтобы потом аккуратно вспомнить, проанализировать, разложить по полочкам внутри своего рационального мозга. Но не тут-то было! Он не успевал даже выбрать, за какой из идей погнаться, ухватиться, поймать. Будто насекомые, которых внезапно выпустили из закрытой темной коробки на яркий свет, мысли разлетались в разные стороны, и уже невозможно было что-то понять, восстановить разорванные связи, уловить скрытый смысл ночного послания.
Казалось, что чувственная память и память рациональная устроены Создателем по абсолютно различным принципам. Яркие, четкие образы душевных переживаний отпечатывались в голове надолго, в то время как важная, полезная информация исчезала быстро и безвозвратно, без малейшей надежды на восстановление. Арсений четко помнил лишь одно: во сне он знал ответы на любые вопросы. Он спрашивал и ему отвечали. Или же ответы вовсе не требовались, и так все было совершенно ясно и понятно. А после пробуждения ясным становилось только одно, что совершенно ничего не понятно.
Козырева, который привык иметь дело с компьютерами, не покидало навязчивое ощущение, что память представляет собой всего-навсего различные виды ячеек для хранения информации, расположенные на носителях разного типа. Кратковременная и долговременная память, память во сне и в реальности. Что достаточно всего лишь переложить каким-то образом нужную ему информацию из одной ячейки в другую. Но как это сделать? И что это за такие ячейки, доступ к которым пропадает сразу же после пробуждения. Или другие, доступ к которым остается и наяву? И можно ли те, другие, задействовать каким-то образом, находясь внутри управляемого сновидения? Похоже, что считывать информацию из них можно. Ведь во сне он осознает себя собой, помнит о каких-то событиях из реальной жизни. Да, пожалуй, в контролируемом сновидении он знает абсолютно все про себя, а иногда даже более того. Но почему же тогда он не может расширить эту информацию, пополнить ее новыми данными из своих снов, чтобы наяву извлечь ее оттуда и проанализировать? С этим еще предстояло разобраться. Например, почему иногда он совершенно твердо помнит о таких событиях, которые и вовсе никогда не происходили в реальности. Кто и когда имплантировал их в его ночную память? Но стоило ему пробудиться во сне, как эта внедренная информация тут же заменялась на достоверную, словно внутри сознания мгновенно щелкал некий неведомый переключатель.
В общем, идея была. Пока только идея. Предстояло сначала научиться сохранять информацию из спонтанного сновидения при частичном пробуждении, как-то осознать ее, затем преобразовать рациональные данные в чувства и потом уже, проснувшись окончательно, попытаться осуществить обратное преобразование. Оставалось воплотить эту задумку на практике.
Чем больше молодой ученый думал над этим, тем сильнее крепла в нем уверенность, что наша память не локализована внутри нашего тела. Что наш мозг – это лишь прибор для считывания информации, разграниченной в соответствии с некоторыми неизвестными правами доступа. Очевидно, что извлечь можно лишь ту информацию, которую ты сам положил на хранение. Это было вполне привычно и знакомо из области информационных технологий. В любых системах автор информации определенно имел права на доступ к своим данным. Он же и управлял доступом других. А может быть, вся информация общедоступна? И мы еще до сих пор не открыли всех законов только лишь потому, что не умеем правильно искать во всем этом безграничном многообразии. Нужно просто сесть и подумать. Подождать, пока нужная мысль придет в голову, а затем суметь ее распознать и проанализировать.
