Просидев целый час на холодной земле, проплакав, прокричав, прорыдав, усталая и изможденная, она медленно и одиноко брела обратно по кладбищу в тишине неприветливого ноябрьского леса. Ветер пронизывал до костей, легкая курточка ни капли не согревала, джинсы промокли, женщина дрожала, но шаг не ускоряла. Дома ее ничего не ждало. Ничего такого, к чему она хотела бы вернуться.
Арсений, приехав домой и обнаружив Снежану одну в пустой квартире, ужасно испугался. Малышка крепко спала в своей кроватке, но Вики нигде не было. Он набрал ее номер – телефон обнаружился на кухне. Не находя себе места от волнения, он заставил себя прождать четверть часа, которые показались ему чуть ли не вечностью, прежде чем позвонить Малахову:
– Евгений Михайлович, извините за поздний звонок, просто такие обстоятельства… Я бы иначе не позвонил.
Профессор моментально проснулся:
– Ты говори по сути, не извиняйся. Что случилось?
– Вика пропала. Я пришел домой – ее нет. Снежка спит. Она бы никогда так не поступила, не бросила бы ее одну. Что-то случилось…
– И давно ее нет?
– Я не знаю… Я дома уже минут двадцать, наверное. Я не знаю, что и думать, куда бежать. Может быть, вы это, ну посмотрите, как вы умеете. Мне хоть бы примерно знать, где ее искать.
– Ты только не волнуйся, хорошо? Я сейчас посмотрю, конечно, все, что смогу. Главное, ты сам успокойся. Тебе сейчас нужно иметь ясное сознание, быть в тонусе и готовым ко всему. Я перезвоню.
Через пару минут раздался звонок, и Арсений судорожно схватил трубку.
– Она жива! – сказал Малахов, и Козырев облегченно выдохнул. – Судя по карте, она где-то в районе кладбища, строго на восток от твоего дома…
– Спасибо! – он не дослушал, схватил куртку и выбежал на улицу.
Уже на ходу, с трудом пытаясь попасть в рукава, он набрал Линин номер.
– Лина, можешь сейчас прийти к нам? Да, случилось! Потом расскажу! Просто побудь со Снежаной.
Такси подвернулось на удивление быстро. Он вскочил в грязную желтую машину, и они помчались по направлению к кладбищу. Узкая асфальтовая дорожка, на которой едва могли разъехаться два встречных автомобиля, змейкой петляла по просеке густого леса. За очередным поворотом, в свете ярких фар вдруг неожиданно возник темный силуэт, напоминавший ожившее приведение.
– Стой! – крикнул Арсений водителю.
Тот и сам успел заметить фигуру и резко нажал на тормоз. На скользкой дороге машину занесло, и она развернулась поперек, остановившись в паре метров от Вики и полностью загородив ей проход. Арсений открыл дверь еще до момента полной остановки и бросился к жене. Та, увидев мужа, со слезами и криком, в приступе неукротимого безумства накинулась на него с кулаками:
– Да как ты мог, ты, ты предал меня! Ты где был? Ты с кем был? Я знаю, ты был с ней, с ней! Негодяй, сволочь, подлец! Я тебе не прощу, не прощу!
Опешивший мужчина держал жену двумя руками, стараясь посильнее прижать к себе и заставить хоть как-то прийти в себя.
– Да подожди ты, дай сказать. С чего ты взяла? Пойдем домой, тебе нужно успокоиться! Там поговорим, все обсудим, я объясню тебе. Нет ни малейшего повода для таких истерик.
С большим трудом, чуть ли не силой он затащил ее в машину, довез до дома и завел в квартиру. Первым делом направился в детскую, к дочери. Снежана, к счастью, спокойно спала в своей кроватке. За все время отсутствия матери она так ни разу не проснулась. Лина сидела рядом в длинном халате, накинутом на ночную рубашку и дремала. Арсений легко тронул ее за плечо, она подняла голову и непонимающе уставилась на него.
– А что случилось?
– Да ничего. Теперь уже все нормально. Спасибо. Иди спать, завтра все расскажу.
– А где Вика?
– Ее сейчас лучше не трогать. Не надо, я сам.
Он проводил соседку и вернулся в гостиную. Вика сидела на диване молча, раскачиваясь вперед-назад в немом отупении. Арсений подошел к ней и сел рядом. Обнял за плечи.
– Ну что ты так распереживалась?
– Я знаю, ты был с ней!
– Да с кем с ней-то?
– Со своей Светочкой! – произнесенное сперва про себя, а затем и вслух имя вновь побудило Вику к активной агрессии. Она вскочила, подбежала к столу и в припадке бешенства запустила в мужа чашкой.
– Ты мне врешь, ты мне все врешь! Я тебе не верю!
Он успел уклониться. Чашка пролетела мимо и разбилась об стену за его спиной. Чай, который еще оставался на дне уничтоженного сосуда, разбрызгался черно-коричневым веером по штукатурке и теперь медленно стекал каплями, оставляя за собой характерные дорожки.
