– Представляю себе! Наверняка плодит новые ошибки! Сергей Львович, если у вас много свободного времени, можете сами этим заняться, а я отныне буду исполнять поручения только от Акименко лично!
– Пока что я твой начальник, и я буду решать, чем и когда тебе заниматься! Так что давай, прекращай свои шуры-муры и бегом заниматься делом! Ишь ты, устроили тут порнопритон!
– Да пошел ты, тупой придурок! – Арсений демонстративно отвернулся к монитору.
– Что ты сказал? – опешил Цыпкин.
Козырев встал в полный рост, отодвинул стул, подошел к Цыпкину вплотную. Тот едва доставал макушкой до его подбородка. У Арсения внутри все клокотало. Глаза затянуло туманом, в центре этой белесой, мутной пелены ярко и отчетливо проступали очертания врага, остальные предметы вокруг размывались и как бы уходили по значимости на второй план. Точно так же и в голове осталась одна только единственная мысль, но зато мысль эта была абсолютно четкой и ясной: «Есть враг, которого необходимо уничтожить». Больше ничто не отвлекало от цели, все остальное ушло, отступило на время в глубину подсознания. Посмотрев на противника сверху вниз ледяным взглядом, он громко, на всю лабораторию, но со спокойной, убедительной интонацией, разделяя слова многозначительными паузами, произнес:
– Я сказал «тупой придурок». К тому же еще и глухой! Хочешь оспорить?
За доли секунды Цыпкин побледнел как мел. В его глазах застыл ужас. Как загипнотизированный кролик, он не мог оторвать взгляд от глаз надвигавшегося на него «удава», наполненных жуткой ненавистью. Козырев стоял вплотную к обидчику, далее приближаться не было никакой возможности, но Цыпкину казалось, что тень перед ним продолжает увеличиваться, достигая невероятных, чудовищных размеров и заполняя собой все пространство от пола до потолка. Он попятился прочь от этого всепоглощающего монстра. Отступая, наткнулся на небольшой столик. Вниз полетел цветочный горшок, с глухим звоном разбился, и земля из него рассыпалась вокруг широким веером. Сверху упал графин с водой, разлетелись листки бумаги. Сам Цыпкин, кубарем перелетев через лежащий столик, успешно увенчал собой неприглядную композицию из влажной почвы, осколков посуды и перепачканных документов. Картина вышла вполне завершенной, хотя и не совсем эстетичной: «грязь превращает в грязь все, с чем соприкасается, с ней же и сливается», только вот оценить шедевр оказалось некому: всем участникам инцидента сейчас было не до искусства. Павши ниц, Сергей Львович продолжал торопливо отступать. Суетливо семеня коротенькими ножками, проскальзывая по черной жиже, он в панике медленно продвигался к стене, размазывая костюмом по полу гадкое месиво.
Арсений медленно двинулся на поверженного врага. Неизвестно, чем бы закончилось скандальное происшествие, сумей он достигнуть своей цели. К счастью, Лена, вполне сохранившая самообладание, крепко схватила его за руку, не пуская дальше. Козырев вырвался, но несколько секунд ушло на преодоление неожиданного препятствия, и гнев, так внезапно нахлынувший, теперь столь же быстро отпустил. Враг лежал у его ног, поверженный и жалкий, и хотя молодого человека все еще трясло мелкой дрожью, продолжать экзекуцию не имело никакого смысла.
После того как стихли последние звуки несостоявшейся битвы, в комнате установилась гробовая тишина. Все сотрудники встали со своих мест и как зачарованные следили за развитием событий. Арсений молча, как ни в чем не бывало, сел за компьютер, намереваясь продолжить отладку. Лена присоединилась к нему с тем же невозмутимым видом. Цыпкин встал и под пристальными взглядами присутствующих мокрый и грязный поспешно покинул помещение.
Уровень адреналина в крови все еще зашкаливал, сосредоточиться не получалось. Минут через пять, едва только стало понятно, что с пользой работать пока не получится, девушка не выдержала:
– Нет, так не пойдет! Нужно сходить перекурить!
Они вышли на лестничную клетку и поднялись на один пролет вверх. Лена достала сигарету. Закурила. Протянула пачку Арсению. Тот сначала взял ее, рассеяно повертел, но потом, передумав, вернул обратно. Руки дрожали. Возбуждение было еще слишком высоким.
– Да, Козырев, а ты, оказывается, страшный человек!
– Собственно, что я такого сделал? Подумаешь, назвал его придурком.
– Назвал придурком? – повторила за ним Лена. – Да видел бы ты себя в этот момент! Я думала, все, нет у нас больше Цыпкина! Ты изменился до неузнаваемости! Абсолютно другой человек! Я такого злого, бешеного лица никогда не видела! Даже мне стало страшно! Представляю, что он испытал…
– Нужно было наконец поставить его на место. Хотя, если признаться честно, я себя в тот момент не контролировал. Если бы ты меня не удержала, я бы мог с ним что-нибудь сделать. Наверное. У меня такое не часто, но пару раз уже бывало.
– Глядя на тебя, не подумаешь. А вообще тебе не идет. Это не твой стиль, ты же у нас интеллектуал. Но ты меня напугал! На всю жизнь! Я теперь никогда тебя злить не буду, ну его на фиг! Не дай бог, еще раз такое увидеть.
