– Знаешь, не применительно к этому случаю, а так, вообще, в целом я считаю, что с людьми нужно разговаривать на доступном им языке. Иначе они просто не поймут тебя. С хамами надо разговаривать по-хамски. Твою вежливость или учтивость они воспринимают как слабость и наглеют еще больше. А если использовать их наречие, они, может, и не исправятся, но, по крайней мере, хоть поймут, что им сказали. Коли человек воспринимает только силу, то с ним и разговаривать нужно с позиции силы.
– Но ведь тогда ты опускаешься до их уровня!
– Да, это так. Конечно, лучше с такими людьми и вовсе не иметь дела, но как себя вести, если все-таки приходится? Молча терпеть и успокаивать себя, что ты выше этого? Культурные люди обычно предпочитают не отвечать хаму в том же стиле, но почему? Что важнее – сохранить лицо или все-таки решить вопрос окончательно? Подняться до моего уровня он не сможет, а значит, мне приходится опускаться до его методов общения. Я не вижу ничего зазорного в том, чтобы на время стать другим. Раз уж иначе поговорить с человеком невозможно. Ты же с англичанином беседуешь по-английски, и это вовсе не значит, что ты теперь отныне и навсегда англичанка. Точно так же вынужденное хамство с моей стороны не означает, что и сам я стал хамом. Я так считаю. Вот тебе, к примеру, я бы никогда не смог нахамить!
– Ты меня успокоил, – улыбнулась Лена. – Нет, а все-таки потешно он завалился. Весь этот мусор на полу, и Цыпкин в середине в мокрых штанах. И ты такой нависаешь над ним злобной, незгибаемой скалой!
Лена начала смеяться. Уровень адреналина упал, напряжение стало отпускать, а впечатления все еще оставались яркими и свежими. К тому же организм остро нуждался в разрядке. Перед глазами вновь проносились картинки недавнего эпизода, но теперь они представлялись скорее комично, нежели трагично. Молодые люди, вспоминая эти моменты, смеялись все сильнее и сильнее, пока не зашлись оба в неуемном, оглушительном хохоте. Здоровый смех позволил расслабиться окончательно.
– Пойдем, надо убрать весь этот бардак, – все еще хихикая, сказала Лена, и они дружно направились обратно в лабораторию.
Вечером, часов уже около десяти, зазвонил домашний телефон Козыревых. Взяв трубку, Арсений услышал приятный женский голос:
– Привет!
Это была Вика.
– Привет!
– Узнал?
– Узнал, конечно, рад слышать!
– Ну вот, значит, богатой не буду.
Несмотря на напускную веселость, девушка заметно волновалась. Молодой человек решил поскорее ее успокоить.
– Хорошо, что ты позвонила. А то я уже думаю, куда пропала, где теперь искать. Ну рассказывай, как там у тебя дела, чего нового?
– Да что тут может быть нового? Ресторан закрылся, сезон закончился. Съездила в Симферополь, купила себе кое-что. Все лето работала, захотелось как-то себя порадовать. Теперь вот надо найти хоть какой-нибудь доход на зиму.
– Есть варианты?
– Меня обещали в ларек устроить, торговать там газетами, журналами, сигаретами всякими. Пока не открылся, бездельничаю. Зато у нас такая погода теплая! Гораздо теплее даже, чем когда вы были. Солнышко, море двадцать два градуса! Народу никого нет. Можно целый день на пляже валяться!
– А у нас тут промозглая осень. Дождь и слякоть. Холодно и мерзко.
– Приезжай, я тебя согрею.
– Я бы рад, только праздник закончился, суровые трудовые будни.
– Да я понимаю. Это я так, шучу. Как сам вообще? Расскажи, что делаешь?
– Похвастаться особенно нечем. Работаю. Мама вот тут меня в аспирантуру сватает, но я пока сопротивляюсь. Тебе, кстати, привет от нее!
– Спасибо. Ты слушайся маму, она плохого не посоветует.
– Хорошо, я постараюсь.
– Знаешь, мне не очень удобно тебе звонить. Я сейчас у соседей. Давай лучше договоримся, когда ты сможешь позвонить мне. Я приду и буду ждать.
– Хорошо, давай телефон. В какое время тебе удобно?
– Да в любое. Как сейчас, например.
– Договорились! Через неделю в это же время я тебя наберу.
– Ладно. А у меня над кроватью висит твой попугай.
– Теперь он твой, – улыбнулся Арсений.
– Для тебя он мой, а для меня он твой. Когда мне грустно, я смотрю на него и вспоминаю тебя. Я часто на него смотрю.
– Не грусти, малыш!
– Я постараюсь.
На какое-то время в трубке повисла неловкая пауза. Арсений не знал, что сказать, а Вика подбирала слова. Наконец, она нарушила тишину:
– Я тебе письмо написала.
– Письмо? Настоящее, бумажное? – Козырев начал уже забывать, что кроме электронных писем бывают еще и обычные. – Я пока не получал. И что там?
– Узнаешь, когда прочитаешь. Только бы дошло.
– Да уж, наша почта не самая надежная. Но теперь буду ждать с нетерпением!
– Я тоже буду ждать. Твоего звонка. Ты только позвони обязательно, хорошо?
– Хорошо, я обещаю.
– Тогда пока?
– Целую тебя. Очень рад был тебя услышать! Правда!
– Не знаю, мне стало еще грустнее… Но все равно… Ладно. Целую!
