Занятия у вечерников в этом году начинались с 1 октября. Свежеиспеченный преподаватель Арсений Козырев получил первую в своей жизни группу, в которой он теперь целый год должен будет проводить лекции и практические занятия. Курс на его долю выпал несложный, назывался «Введение в теорию атомного ядра», но в силу отсутствия опыта задача представлялась ему довольно трудной, а главное, чрезвычайно ответственной. Впрочем, ровно так же он относился бы к любому серьезному делу, которое предстояло выполнять впервые. Козырев, естественно, предмет знал хорошо, и даже отлично. Но одно дело знать самому, а другое – суметь научить обычно ленивых студентов, да к тому же еще и вечерников. Каким он окажется преподавателем? Вдруг он не предназначен для такой работы? Хватит ли у него способностей и терпения? Все эти вопросы всерьез волновали молодого человека, и он с удвоенной энергией приступил к подготовке своих самых первых лекций.
Группа оказалась довольно большой – около тридцати человек. Они учились вместе уже не первый год и хорошо знали друг друга. В основном это были молодые ребята и девчата, примерно соответствующие студенческому возрасту, но несколько человек все же выглядели значительно старше, что не редкость для вечернего отделения. Арсению, который и сам-то едва только покинул студенческую скамью, еще предстояло завоевать их авторитет, противопоставить свои знания, свой характер их гораздо большему жизненному опыту. Мужской пол в группе заметно преобладал над женским. Сей факт тоже не являлся сюрпризом, за годы своей учебы Козырев успел привыкнуть к такому несоответствию. Ничего не поделаешь, специфика выбранной специальности.
Новоявленный лектор внешне держался уверенно. Окинув быстрым взглядом аудиторию, он торжественно прошествовал к преподавательскому столу и ничтоже сумняшеся занял свое законное место. Без малого тридцать пар глаз заинтересованно и откровенно его разглядывали. Арсений выдохнул, мысленно перекрестился и серьезным, строгим голосом начал свое первое выступление:
– Добрый день! Меня зовут Арсений Павлович Козырев. В этом году я буду преподавать вам курс под названием «Введение в теорию атомного ядра». Предмет достаточно интересный, программа насыщенная, уверен, скучать нам с вами не придется. В конце первого семестра предстоит зачет, а по завершении всего курса – еще один зачет и экзамен. Для начала немного об организационных моментах. Чтобы у нас с вами не возникло потом недопонимания, прошу внимательно послушать, как будет осуществляться контроль знаний. В первом семестре в связи с некоторой задержкой начала занятий всего двенадцать учебных недель, соответственно двенадцать сдвоенных пар.
Козырев встал, взял мел, подошел к доске и написал там число 12. Стеклянная доска неприятно скрипела, от этого звука он непроизвольно поежился. Затем повернулся лицом к студентам и продолжил:
– В конце каждого занятия вы будете писать небольшую самостоятельную работу минут на десять – пятнадцать. Каждая работа оценивается по пятибалльной шкале. – Он изобразил на доске число 5. – Кроме того, каждому необходимо сдать курсовую и одно домашнее задание. Они оцениваются по 10 баллов. Итак, давайте посчитаем.
На доске появились две десятки. Козырев немного подумал и, приняв решение, резюмировал.
– Будем считать, что 4 балла – достаточная оценка для самостоятельной работы. А для больших работ пусть это будет 7 баллов. – Он стер с доски пятерку и десятку, написав на их месте четверку и семерку. – Таким образом, 48 баллов приходится на самостоятельные работы и 14 остается на остальные. Итого 62 балла. Давайте сделаем скидку и для ровного счета будем считать, что за семестр каждому из вас необходимо набрать всего 60 баллов. Данная сумма автоматически означает получение зачета. Надеюсь, что такой подход заставит вас работать весь семестр, а не откладывать удовольствие до сессии.
– А кто не наберет? – спросил с места бойкий темноволосый парнишка.
– Для них будет предоставлена возможность заработать недостающие баллы. Несколько раз в течение семестра и на зачетной неделе назначим специальные, дополнительные встречи.
– Шестьдесят как-то многовато, может быть, сойдемся на пятидесяти? – предложила светловолосая красотка. По группе прокатилась волна негромкого смеха. Козырев улыбнулся и ответил:
– Давайте поступим так. Целевое значение мы оставим без изменений, но какое-то небольшое количество баллов я, возможно, прощу.
– А от чего это зависит?
– Подход сугубо индивидуальный. Важна заинтересованность, активность, желание продуктивно работать. Скажем так, амнистия может применяться для тех, кто сумеет завоевать мою личную симпатию. Я же тоже человек, имею право на небольшие слабости.
– А у меня есть шансы завоевать вашу симпатию, как вы думаете? – со знанием дела, кокетливо состроив глазки, соблазнительно намотав локон волос на палец и одновременно с демонстративным вызовом спросила все та же девушка.
