Теория притягательности полностью

На протяжении последних 20 тысяч лет человеческий мозг несколько уменьшился, потеряв в объеме примерно величину теннисного мяча. Почему это произошло, неизвестно. Согласно одной теории, мозг попросту стал более эффективным. Другая теория гласит, что это результат нашего самоодомашнивания: человеческое тело уменьшилось, а вместе с ним и мозг. (К теме самоодомашнивания я еще вернусь в главе 6.) Есть еще одна теория, согласно которой цивилизованному человеку необязательно быть очень умным, чтобы выжить. Однако, учитывая то, что уровень интеллекта во всем мире из года в год растет, эта теория вызывает у меня сомнения. В последние 200 лет мозг снова стал расти – возможно, это связано с улучшением питания.

Приспосабливаясь к узости детородного канала, эволюция распорядилась так, чтобы дети рождались с мягким темечком. Это делает череп более эластичным и облегчает прохождение по родовым путям. Впоследствии темечко зарастает костной тканью. Кости у роженицы тоже раздвигаются. Но в любом случае увеличение размеров мозга имеет свои пределы. Эволюции нужно было придумать способ делать человека умнее без дальнейшего увеличения размеров головы.

И вот к какой стратегии пришла в конце концов эволюция: вместо того чтобы жестко программировать правила поведения для каждой ситуации, с которой мы можем столкнуться, эволюция научила нас учиться. Иными словами, мы (и другие приматы) не рождаемся, зная все, что нам надо знать (как «скороспелые» виды животных). Мы рождаемся, очень мало зная и умея, но при этом обладая удивительной способностью учиться всему необходимому в процессе приобретения жизненного опыта.

Птицы, к примеру, очень быстро созревают. Некоторые из них начинают прыгать и искать себе пищу спустя секунды после вылупливания из яйца. Младенцы же, напротив, рождаются совершенно беспомощными и остаются таковыми еще очень долго – дольше, чем детеныши любого другого вида животных. По словам специалистов по вопросам эволюции Питера Ричерсона и Роба Бойда, «человек – самый мозговитый и медленнее всего развивающийся вид в отряде самых мозговитых и медленнее всего развивающихся млекопитающих». Нам надо научиться выживать, и, пока мы этому учимся, родители заботятся о нас. В прежние времена этот период интенсивного родительского ухода длился до наступления полового созревания. В наши дни родители продолжают ухаживать за своим отпрыском, пока он к тридцати трем годам не закончит учебу в аспирантуре. Или так было только со мной?

Парадоксальным образом наша длительная беспомощность в младенческом возрасте стала ключом к успеху человеческого рода. Вместо того чтобы быть идеально приспособленным к окружающему миру с самого рождения, мы умеем адаптироваться практически к любым обстоятельствам. Это позволило человеку умопомрачительным образом раздвинуть границы своего ареала, который простирается от ледяных пустынь Северной Америки до жарких пустынь Африки и влажных лесов Южной Америки.

Подобная способность к адаптации позволяет нам жить не только в любых климатических условиях, но и приспосабливаться к различной культурной среде. Мы адаптируемся к миру, в котором рождаемся, и он уже включает в себя все те перемены, которые привнесли в него другие люди. Это создает петлю положительной обратной связи: мы умны, мы привносим изменения в окружающую среду (пишем книги, строим города и т. д.), и наши дети воспринимают эту изменившуюся реальность как норму, а потом сами изменяют ее в физическом и культурном смысле.

Да, люди развиваются медленнее, чем другие животные, но и среди самих людей этот процесс происходит неравномерно. Различия в темпах развития могут сказываться на интеллектуальных способностях. Оказывается, что у умных детей в возрасте до восьми лет необычно тонкая кора головного мозга! Затем она постепенно утолщается и по прошествии нескольких лет становится толще, чем у других детей того же возраста. Возможно, эти дети умнее других за счет более запоздалого развития мозга: они оказываются более компетентными, став взрослыми, потому что были менее компетентными в раннем детстве. Они в большей степени предрасположены к учебе. Если все это правда, я предсказываю, что одаренные дети в возрасте до восьми лет меньше приспособлены к окружающему миру, поскольку в силу своего запоздалого развития начинают с меньшего, но больше узнают в процессе учебы.

Если мы не рождаемся с уже заложенными программами, регулирующими способы нашего взаимодействия с окружающим миром, нам приходится учиться всему этому на собственном опыте, следствием чего является сжигающее нас желание как можно больше узнавать об окружающем мире.

Как сказала психолог Элисон Гопник, если, обнаружив закономерность, мы говорим «эврика!», то, столкнувшись с неконгруэнтностью, говорим «гм…». Желание понять, зачастую пробуждаемое несогласованностью, можно уподобить чувству голода, тогда как сам процесс понимания, являющийся разновидностью обнаружения паттерна, можно уподобить удовольствию, получаемому от еды.