Контронтологическая теория Буайе предсказывает, почему в каждой религии есть свои догматы насчет мертвецов и почему души умерших принадлежат к числу наиболее популярных сверхъестественных агентов. Такие религиозные изобретения, как плачущая статуя или богочеловек, привлекательны, поскольку вызывают диссоциацию нашей интуитивной системы. Мертвецы – наиболее естественные объекты, автоматически влекущие за собой контронтологию.
Некоторое время спустя наш интуитивный разум привыкает к мысли, что близкий человек действительно умер и от него остались только воспоминания. Именно этим Буайе объясняет ритуал двойных похорон, который весьма распространен во всем мире. В этих случаях умершего хоронят сразу (в конечном счете из соображений безопасности), но несколько месяцев спустя его откапывают и перезахоранивают. По мнению Буайе, эти два ритуала знаменуют психологические изменения в наших чувствах по отношению к умершим. В первый раз хоронят человека, который как бы еще не совсем умер, а во второй – когда он умирает уже и в душах близких.
Эти контронтологические мысли и чувства по отношению к мертвым объясняют наш восторг и страх по отношению к разным группам живых и умерших людей. Буайе говорит, что основными концепциями, относящимися к религиозным агентам, являются жизнь, одушевленность и личная идентификация. У Джастина Барретта своя версия этой теории, согласно которой люди мыслят на языке психологии, биологии и физики. По моему мнению, наши интуитивные представления о людях содержат четыре базовых компонента: тело, жизнь, одушевленность и разум.
Моя теория живых мертвецов – умозрительное описание нашего огромного интереса к различным комбинациям этих фундаментальных понятий. Согласно контронтологической теории Буайе, конфликты в интуитивных представлениях должны приводить к созданию интересных концепций. Все возможные комбинации онтологий можно представить в виде таблицы, состоящей из 16 ячеек. Иметь тело – значит обладать знаниями или органами чувств физического тела. Концепция жизни приходит к нам из интуитивной биологии. Мы на интуитивном уровне чувствуем, о каком объекте идет речь – живом или мертвом. Одушевленность подразумевает способность объекта двигаться по собственной воле (а не просто катиться, как камень, с горы). Под разумом понимается обладание такими вещами, как убеждения, цели, ощущения и чувства. Глядя на любую комбинацию этих концепций, мы можем найти в одних ячейках таблицы вызывающих интерес сверхъестественных агентов (из художественной литературы или из религии), а в других – ничего привлекательного. Некоторые из ячеек таблицы я сейчас опишу подробнее.
Что представляет собой жизнь, лишенная тела, одушевленности и разума? Вероятно, какого-то рода жизненную силу. Согласно доктрине витализма, ныне опровергнутой научным сообществом, все объекты живые, потому что обладают какого-то рода жизненной энергией. Восточноазиатская философия, к примеру, постулирует существование энергии ци (или ки). Идея жизненной силы является важным элементом натуральной психологии и многих религий.
Когда человек спит или пребывает в устойчивом вегетативном состоянии, у него есть тело и жизнь, но нет ни одушевленности, ни разума. Поскольку понятие сна знакомо всем, я полагаю, эта ячейка не так увлекает и не так страшит, как другие. Отсюда следует, что устойчивое вегетативное состояние люди находят менее интересным, нежели синдром запертого человека и острые формы психических заболеваний. (Синдром запертого человека – синдром, при котором страдающий им человек находится в полном сознании, но не способен управлять своим телом. У таких людей есть тело, жизнь и разум, но нет одушевленности. К этой же категории относится дерево, способное слышать.) Объектов, которые обладали бы одушевленностью, но не обладали бы другими качествами, я придумать не могу.
Идея зомби включает в себя концепции тела и одушевленности, но лишена жизни и разума. Благодаря этому зомби кажутся особенно странными и интересными. Они очень популярны в фантастике, но ведут происхождение от гаитянской религии. Сомнамбулы тоже вызывают большой интерес – в том смысле, что обладают телом и одушевленностью, но лишены разума.
Многие другие комбинации данных качеств имеют свои параллели в фольклоре, мифах, художественной литературе и кино.
Однако как одиночные идеи не должны быть слишком простыми или слишком сложными, так и более масштабные нарративы должны знать меру. Религиозные истории, как и фантастика, должны базироваться преимущественно на банальных концепциях, но для поддержания интереса время от времени должны включать в себя минимально контринтуитивные концепции. Исследования показывают, что это оптимальная комбинация для долговременной памяти. Избыток интуитивных или контринтуитивных идей в конечном счете вредит запоминанию. Это верно по отношению и к художественной литературе, и к религии.
