Даже сейчас, когда я вспоминаю этот день, я чувствую тот же импульс, и то же чувство подступает к горлу. Нет. Это слово вырвалось у меня так резко, так неожиданно, что я не знала, как реагировать. Я никогда раньше не принимала поспешных решений.
Он выключил радио и на протяжении следующих двадцати миль обдумывал мои слова. Видимо, обдумывал план, как меня переубедить. У него всегда был план, как кого-нибудь переубедить. Откинувшись в кресле, я позволила ветру играть моими волосами и ждала, пока Тео начнет меня переубеждать. Но он лишь задал короткий вопрос:
– Почему?
И я, к своему удивлению, ответила:
– Потому что я верю в браки.
Тогда он сказал:
– Но ведь брак не имеет смысла.
Я не ответила, потому что не было никаких причин утверждать обратное; во всяком случае, я их не видела. Вряд ли мои родители могли служить примером, вряд ли я могла привести хоть один аргумент в свою пользу. И да, отчасти я в самом деле не хотела перечеркивать так называемое долго и счастливо, которое наступает после клятв в вечной любви, трехъярусного торта и самых дорогих людей в качестве свидетелей.
Он спросил:
– Почему ты раньше не сказала мне? Зачем было так долго ждать?
Я ответила:
– Не знаю.
Потом помолчала и добавила:
– Но ты же не думаешь о том, как заставить меня с тобой согласиться?
Он покачал головой; в его глазах стояли слезы.
– Не в этот раз. Нет. Не собираюсь.
