Мы с Ванессой встречаемся в Боинг-Филд[24]. У компании В.А.У. свой личный самолет; Тео кому-то позвонил, не прошло и часа, и мы уже ждем вылета.
– Не думай, что я смирилась с бездействием, – говорю я Ванессе. – Не обижайся на меня, пожалуйста. Просто… мне очень нужно быть там.
– Солнышко, ты моя лучшая подруга. Я никогда на тебя не обижаюсь, – она обнимает меня. – И потом, это по-настоящему серьезная неприятность. Это жизнь. Она не имеет ничего общего с книжками из серии «Помоги себе сам».
Я крепче прижимаю ее к себе; из глаз катятся слезы. Не знала, что буду так его оплакивать. Он ведь не умер, хотя может умереть. Никогда не представляла, что буду чувствовать, когда родителей не станет, – страдания, пустоту, глупое недоумение. Бью себя по щекам, пытаясь успокоиться. Мой папа не боится смерти! Она для него – часть плана Вселенной! Почему же я ее боюсь?
Ванесса протягивает мне упаковку носовых платочков.
– Тео полетит с нами?
– Да, потому что это его самолет. И потом, у него дела в Нью-Йорке.
– Угу, – мычит она.
– Это ни о чем не говорит, – я преуменьшаю значение того, что произошло, стараясь не думать о том, что могло произойти. Мы провели вместе всего один вечер на футбольном поле. И чуть-чуть целовались. Многие старшеклассники проводят так каждые выходные. Высморкавшись, отдаю Ванессе пачку платочков. Она закатывает глаза и говорит:
– Уилла, соберись! Я понимаю, тебе сейчас плохо, но немножко-то надо соображать! Кто пускает сопли, ты или я?
Я пытаюсь рассмеяться, но получается скорее шипение, поэтому Ванесса смеется за нас двоих, а я стараюсь успокоиться и осознать значимость события: я покидаю Сиэтл, я возвращаюсь туда, где ужас и катастрофа за катастрофой, и поэтому я благодарна Ванессе, заставившей меня покинуть зону комфорта. Заставившей меня переступить через себя; и не важно, что это продлилось всего десять дней, а через шесть часов я буду дома и все пойдет по-старому.
Когда мы поднимаемся на борт, Тео включает спутниковый телевизор, выбирает Си-эн-эн. На огромном экране – мой отец.
Ведущий № 1: С прискорбием сообщаем, что наш коллега, Ричард Чендлер, для многих из нас – учитель…
Ведущая № 2 (перебивает): Даже, можно сказать, бог…
Ведущий № 1: Ричард Чендлер стал жертвой инфаркта. Детали еще неизвестны, но местные источники сообщают, что Чендлер собирался совершить заплыв в спортивном клубе Нью-Йорка, но, идя по Сикстис-стрит, неожиданно упал в обморок.
Ведущая № 2: Да, Тим, так и было. Случайный прохожий узнал знаменитого писателя и сделал Ричарду искусственное дыхание. Может быть, это спасло ему жизнь. Как известно нашим телезрителям, Ричард – автор бестселлера: «Ваш ли это выбор? Почему вся ваша жизнь может выйти из-под контроля»…
Ведущий № 1: Гениальная книга, Одри. Она изменила всю мою жизнь.
Ведущая № 2: Не могу не согласиться, Тим. Вот еще одно наглядное подтверждение теории Ричарда. Персонал службы экстренной помощи сообщает, что, если бы поклонник творчества Ричарда Чендлера не остановился и не сделал пострадавшему искусственное дыхание, Чендлера было бы уже не спасти. В самом деле, у всего есть свои причины.
Ведущий № 1: Невероятно, Одри. Просто невероятно. Ричард Чендлер никогда еще не был таким гением предсказаний, как сегодня.
Ведущая № 2: На данный момент Чендлер находится под наблюдением врачей в больнице Маунт-Синай. Информация о его состоянии самая противоречивая, но мы надеемся – он примет то, что ему назначено судьбой. Такова его жизненная позиция.
Ведущий № 1: Давайте помолимся за нашего коллегу.
Ведущая № 2: Думаю, нам следует молиться за его семью. Ричарду наши молитвы ни к чему.
Ведущий № 1 (перебивая): Ты права, Одри. Будем молиться за его семью. Им это нужнее.
Райна и Джереми сидят у реанимационного отделения, сжимая в руках стаканчики с кофе и глядя в телефоны. Я вижу их, входя в коридор: яркие вспышки, резкие контуры, на всем – печать тоски. Райна кладет голову на плечо Джереми, он гладит ее по щеке, целует в лоб.
– Ну, слава богу, – заметив меня, Райна резко поднимается и проливает кофе Джереми ему на брюки.
– Я прямо из аэропорта. Как он?
– Скорее всего, жить будет, – говорит она и обнимает меня – просто сжимает в объятиях.
– О господи, – вместе со слезами выходит напряжение.
– Они снова его прооперируют, это я знаю точно, но врачи говорят – шансы высокие, – она поправляет блузку, подтягивает ремень. Снова становится прежней Райной.
– Мне так стыдно, что я оставила тебя одну…
– Со мной был Олли, – говорит она. – Конечно, ему запрещено покидать квартиру, но он все равно меня успокаивал.
– Ты носишь серо-коричневую повязку? – спрашиваю я, придвинувшись и глядя на ее шею.
– Меня Олли заставил. – Она садится, и я тоже.
– Цвет мира, – замечает Джереми и целует меня.
– Вы дозвонились до мамы?
– Я дозвонилась до Нэнси, ее приятельницы. – Райна поднимает и опускает пальцы, показывая кавычки. – Мама на сутки ушла в медитацию…
– На Палм-Бич проходят медитации? – перебиваю я.
– Как видишь, да. Но Нэнси сказала – будет с ней на связи.
