— Семь… или восемь месяцев, — сразу же ответил он. — Я улыбаюсь, правда, и даже чаще, чем ты думаешь. Ты сможешь это увидеть… в будущем, — добавил он, немного помолчав.
— Ты можешь рассказать мне о том, что было тогда, — Игорь знал, что в ответ будет тишина. И он понимал, что на ношу Алека упало нечто действительно тяжёлое, и для таких откровений всегда нужно время. И, чтобы подчеркнуть добрые намерения, он добавил: — Всегда можешь рассказать.
Мимо его ушей не проскользнул слишком очевидный намёк на будущее, которое может быть между ними. Глаза заискрились, внутри что-то перевернулось от осознания этого. И теперь Игорю с большим трудом удавалось остановить поток мыслей в голове. А молчание Алека, вновь ушедшего в себя, ничуть не способствовало хоть какому-то отвлечению.
— Слушай, — решив его растормошить, начал Игорь. В голове был единственный вопрос, и он тянул время, думая, стоит ли действительно задать его, — а ты влюблялся когда-нибудь?
Алек впервые за время их знакомства посмотрел прямо ему в глаза, на лице отразилось небывалое удивление. Игорь едва рот не открыл от осознания, насколько тот всё же был красив, особенно, когда не скрывал себя за напускной хмуростью и не пытался отвернуться; у него дёрнулась бровь в ожидании ответа, теперь это было ещё больше интересно, чем несколькими секундами назад.
— Наверное, два года назад. Он, — Алек щёлкнул зубами, осознав, какую ошибку допустил, и густо залился краской, молясь, чтоб этого не увидел собеседник, — мне никак не отвечал, потому всё прошло, — протараторил он сбивчиво.
— А у меня зимой, только теперь я понимаю, что это не любовь была. Он, — Игорь намеренно акцентировал внимание на этом слове, — оказался не самым хорошим человеком.
Ему пришлось солгать. При других обстоятельствах он обязательно сознался бы во всех грехах, не утаив ни единого живого таракана. Плохим был Игорь, но у него есть шанс на искупление. По крайней мере, он так думал и надеялся на это, наивно полагая, что ни одной ошибки он больше никогда не повторит. И вновь произошло то, что он пытался в себе искоренить: между ним и Алеком была искра, которую видел только он, а о чём думает его новый друг, он и представлять не хотел. Навязчивая мысль засела в голове, и он, пытаясь отвлечься от неё, устремился вперёд.
— Стой!
Алек, догнав его, ухватил его за рукав ветровки, встав напротив него. Игорь неожиданно стал совсем серьёзным, пропала даже лёгкая ухмылка, которая всегда была на его губах. Было желание отвернуться, и когда он уже почти нашёл в себе силы это сделать, Алек сделал рывок, оказавшись слишком близко к его лицу. Так резко, неожиданно… но их поцелуй, к удивлению обоих, был таким нежными и медленным.
Алеку стало жутко стыдно, ведь целовался он так же плохо, как и танцевал, — какое счастье, что им не предстояло сейчас исполнить какой-либо танец! — и он, стараясь ничего не испортить, просто начал подстраиваться под чужой ритм. Игорь, будто читая его мысли, перехватил инициативу, добавив напористости, но всё ещё сдерживая границы.
Даже несмотря на истерично бьющееся сердце, Алек постепенно начал расслабляться, найдя в себе смелость положить ладонь на чужую грудь, второй скользнув к левому плечу Игоря. Все мысли сбились в одну единственную, которая беспокоила только его; осознание того, что он пусть и стал инициатором, но сейчас учился целоваться на ходу, липким холодком осело на позвоночнике. Резкий хруст шишки напугал его настолько, что он в ужасе распахнул глаза.
Игорь лишь тихо усмехнулся и погладил его щеку большим пальцем, не позволяя от себя отстраниться, и топнул ногой, демонстрируя, что это он случайно раздавил злополучную шишку. Алек не смел шелохнуться, твёрдо стоя на месте и неумело отвечая на поцелуй. Все действия Игоря были направлены на то, чтобы разломать эти железные цепи, сковавшие чужое тело; его пальцы то и дело успокаивающе поглаживали шею Алека, мягко пробирались к лёгкой небритости на его лице.
Позади них стояла широкая сосна, и в голове Игоря резкими вспышками появились кадры, как он толкает его спиной к дереву, впивается в его губы так, что они оба невольно врезаются зубами. Но всё же он достойно держал дистанцию, чётко разграничивая, что Алек из фантазии и Алек в реальной жизни — это совершенно разные люди. Всё так же медленно целуя его, Игорь всё же осмелился на ещё один шаг. Еле слышное дребезжание молнии на олимпийке вызвало слишком ощутимую насторожённость.
— Не бойся. Я не для этого, — поспешил заверить он, прошептав в самые губы, — ты можешь сделать то же самое…
Игорь шумно выдохнул через нос, дёрнув заевший замок на чужой олимпийке, и, встретившись с испуганным взглядом Алека, снова приник к его губам. Наконец разобравшись с молнией, он придвинулся ближе, поцелуй стал куда более напористей, холодные ладони забрались под одежду, скользнув по талии вверх.