любимых ими индивидов. Если требования этих благ конфликтуют, благожелательность не знает, что делать,
поскольку всегда рассматривает этих индивидов в качестве отдельных личностей. Эти чувства высших
95
порядков не включают принципов правильности для разрешения конфликтов. Следовательно, человеческая
любовь,
168
***
которая желает сохранить различие людей, признать множественность жизней и опыта, будет использовать два
принципа справедливости для определения своих целей, когда многие из благ, которые она лелеет,
сталкиваются друг с другом. Это означает просто, что любовь руководствуется тем, на что согласились бы
индивиды в честном исходном положении, которое дает им равную представительность как моральным
личностям. Мы теперь видим, почему ничего не получается при приписывании благожелательности сторонам в
исходном положении.
Мы должны, следовательно, различать человеческую любовь и чувство справедливости. Различие не в том, что
они ведомы разными принципами, так как оба чувства включают справедливость. Скорее, первое проявляется с
большей интенсивностью и пронизывающим характером желания, а также готовностью выполнить
естественные обязанности в дополнение к обязанностям справедливости и даже пойти за пределы их
требований. Человеческая любовь более объем-люща, чем чувство справедливости, и подталкивает к добрым
делам, выходящим за пределы долга (supererogation), в то время как последнее этого не делает. Таким образом,
мы видим, что предположение о взаимной незаинтересованности сторон не предотвращает разумной
интерпретации благожелательности и любви людей в рамках справедливости как честности. Тот факт, что мы
начинаем с предположения, что стороны взаимно незаинтересованы и имеют конфликтующие желания первого
порядка, все еще позволяет нам сконструировать достаточно полное объяснение. Если у нас принципы
правильности и справедливости, они могут быть использованы для определения моральных добродетелей точно
так же, как в любой другой теории. Добродетели — это чувства, т. е. семейство предрасположений и
склонностей, регулируемых желанием высших порядков, в данном случае желанием действовать в
соответствии с моральными принципами. Хотя справедливость как честность начинается с того, что люди в
исходном положении рассматриваются как индивиды, или более точно, как непрерывные личности, это не
препятствие экспликации моральных чувств высших порядков, которые служат объединению членов общества.
В части третьей я вернусь к этим вопросам.
Эти замечания завершают теоретическую часть нашей дискуссии. Я не буду делать попыток подведения итогов
этой пространной главы. Рассмотрев исходные аргументы в пользу двух принципов справедливости, при
сравнении их с двумя формами полезности, самое время посмотреть, как эти принципы прилагаются к
институтам, и насколько успешно они соответствуют нашим обдуманным суждениям. Только на этом пути мы
можем прояснить их значение и обнаружить, являются ли они лучшими по сравнению с другими концепциями.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Manuel d'economie politique (Paris, 1909), ch. Ill, § 23. Парето говорит: „L'equlibre resulte precisement de cette
des gouts et des obstacles".
2. Utilitarianism, ch. I, par. 5
3. Я по большей части-следую здесь Д. Юму. Трактат о человеческой природе, Д. Юм. Соч., М., 1965, т. 1, кн.
III,'ч; II, гл. 2. См. также работы Г. Харта —
169
***
H. L. A. Hart. The Concept of Law (Oxford, The Clarendon Press, 1961), p. 189—195; и Дж. Лукаса — J. R. Lukas.
The Principles of Politics (Oxford, The Clarendon Press, 1966), pp. 1—10.
4. По этому поводу см. работу У. Стейса — W. Т. Stace. The Concept of Morals (London, MacMIllan, 1937), pp.
221—223.
5. Различные интерпретации концепции морали обсуждаются в работах У. Франкены — W. К. Frankena „Recent
Conceptions of Morality", in Morality and the Language of Conduct, ed. H. N. Castaneda, G. Nakhnikian (Detroit,
Wayne State UP, 1965), and „The Concept of Morality", Journal of Philosophy, vol. 63 (1966). Первый из этих
очерков содержит многочисленные ссылки. Изложение материала в тексте ближе всего к книге К. Байера —
Kurt Baier. The Moral Point of View (Ithaca, N. Y., Cornell University Press, 1958), ch. VIII. Я следую Байеру в
утверждении важности условий публичности (у Байера не используется этот термин, но подразумевается
постулированием универсальной обучаемости, с. 195), условий упорядочения, финальности и материального
содержания (хотя, с точки зрения договорной теории, последнее условие фигурирует как следствие; см. § 25 и
сноску 16 ниже). По поводу других вопросов см. работы R. M. Hake. The Language of Morals (Oxford, The
Clarendon Press, 1952), У. Фолка — W. D. Falk „Morality, Self, and Others", in Morality and the Language of
