Рассмотрим следующее определение, напоминающее определение Юма и Адама Смита. Нечто, скажем,
социальная система, является правильным, когда идеально рациональный и беспристрастный наблюдатель
одобряет его с общей точки зрения, обладай он при этом всем имеющим отношение к делу знанием
обстоятельств. Правильно упорядоченное общество имеет одобрение такого идеального наблюдателя34. С
таким определением может быть несколько проблем, например, можно ли специфицировать понятия одобрения
и относящегося к делу знания обстоятельств без впадения в порочный круг. Но я оставляю эти вопросы без
ответа. Существенно здесь то, что пока нет противоречий между этим определением и справедливостью как
честностью. Предположим, что мы определяем концепцию правильности, говоря, что нечто правильно, если и
только если, оно удовлетворяет принципам, которые могли бы быть выбраны в исходном положении для
применения к вещам подобного рода. Вполне может быть так, что идеально рациональный и беспристрастный
наблюдатель, одобрит социальную систему, если и только если, она удовлетворяет, принципам справедливости,
которые могли бы быть приняты в договорной схеме. Оба определения могут быть истинны относительно
одних и тех же вещей. Эта возможность не исключается определением идеального наблюдателя. Так как это
определение не делает специальных психологических предположений относительно беспристрастного
наблюдателя, оно не дает принципов процедуры одобрения им в идеальных условиях. Принимающий это
определение свободен для этих целей принять справедливость как честность: при этом просто допускается, что
идеальный наблюдатель одобрил бы социальную систему в той степени, в какой она удовлетворяет двум
принципам справедливости. Есть существенное различие между двумя определениями правильности.
Определение беспристрастного наблюдателя не делает предположений, из которых можно было бы вывести
принципы правильности и справедливости35. Вместо этого определение предназначено выделить
определенные центральные характеристики морального рассуждения, и обозначить тот факт, что мы пытаемся
апеллировать к нашим обдуманным суждениям после добросовестного размышления. Договорное, определение
идет дальше: оно пытается обеспечить дедуктивный базис для принципов, которые обеспечивают рассмотрение
этих суждений. Условия исходного положения и мотивация сторон рассматриваются в качестве необходимых
посылок для достижения этой цели.
164
***
Хотя можно дополнить определение беспристрастного наблюдателя договорной точкой зрения, есть и другие
способы подведения под него дедуктивного базиса. Предположим, что идеальный наблюдатель мыслится как
совершенно благожелательное существо. Тогда есть следующий совершенно естественный вывод
классического принципа полезности. Пусть институт называется правильным, если идеально благожелательный
и беспристрастный наблюдатель одобрил бы его более сильно, чем любой другой возможный в этих
обстоятельствах институт. Для простоты мы можем предположить, как это иногда делал Юм, что одобрение это
специфический вид удовольствия, которое возникает более или менее интенсивно при размышлении о работе
институтов и ее следствиях для счастья тех, кто в них занят. Это специальное удовольствие есть результат
симпатии. С позиции Юма это буквальное воспроизведение в нашем опыте удовлетворения и удовольствия,
которые в нашем понимании испытывают другие36. Таким образом, наслаждение беспристрастного
наблюдателя от размышления о социальной системе пропорционально сумме удовольствия, испытываемого
теми, на кого воздействует социальная система. Сила его одобрения соответствует, или измеряется,
количеством удовлетворения рассматриваемого общества. Следовательно, его одобрение будет выражено в
соответствии с классическим принципом полезности. Но, как заметил Юм, симпатия не является сильным
чувством. Мало того что эгоистические интересы стремятся подавить состояние ума, в котором мы испытываем
симпатию, так этот же эгоизм стремится перечеркнуть диктуемые в этом состоянии ума действия. И все же,
93
когда люди рассматривают свои институты с общей точки зрения, полагает Юм, симпатия — это единственный
психологический принцип, и он будет направлять наши обдуманные моральные суждения. Как бы ни была
слаба симпатия, все же она составляет общее основание для приведения к согласию наши моральные точки
зрения. Естественная человеческая способность к Симпатии, подходящим образом обобщенная, обеспечивает
перспективу, с которой можно достичь понимания общей концепции справедливости.
Таким образом, мы приходим к следующему взгляду. Рациональный и доброжелательный наблюдатель — это
личность, которая принимает общую перспективу; наблюдатель занимает положение, в котором его интересы
