легальности. Более того, мы можем сказать; что при прочих равных условиях один правовой порядок
осуществляется справедливее другого, если он лучше следует предписаниям правления закона. Он даст более
надежную основу для свободы и более эффективные средства для создания схем кооперации. Однако поскольку
эти предписания гарантируют лишь беспристрастное и правильное применение правил, каковыми бы они ни
были, они совместимы с несправедливостью. Они налагают довольно слабые ограничения на базисную
структуру, но такие, которыми ни в коем случае нельзя пренебречь.
Начнем с предписания, согласно которому „следует" влечет „можно". Это предписание определяет несколько
очевидных характеристик
211
***
120
правовых систем. Прежде всего, действия, требуемые законом, а также запрещенные им, должны быть такого
рода, чтобы давать людям возможность либо их выполнить, либо от них уклониться. Система правил,
адресованная рациональным индивидам, для организации их поведения, предписывает то, что они могут, а чего
не могут делать. Она не должна обязывать делать то, что сделано быть не может. Во-вторых, представление о
том, что „следует" влечет „можно", передает и мысль о том, что те, кто принимает законы и отдает приказы,
делает это со всей искренностью. Законодатели, судьи и другие представители системы власти должны верить,
что этим законам можно подчиняться, и они должны предполагать, что любые отдаваемые приказы могут быть
выполнены. Но мало того, что власти должны действовать со всей искренностью; их искренность должна также
признаваться теми, кто попадает в сферу их полномочий. Законы и команды принимаются в качестве таковых,
если существует всеобщее мнение, что им можно повиноваться и что они выполнимы. Если это под вопросом,
действия властей предположительно имеют какую-то другую цель. Наконец, это правило выражает требование
о том, что правовая система не должна признавать результат действия в качестве оправдывающего или, по
крайней мере, смягчающего обстоятельства. Применяя законы, правовая система не может считать
неспособность к действию несущественным обстоятельством. На свободе лежал бы невыносимый груз, если бы
юридическая ответственность не ограничивалась обычно только теми действиями, выполнять или не выполнять
которые в нашей власти.
Правление закона также подразумевает и предписание, согласно которому подобное трактуется подобным
образом. Люди не могли бы регулировать свои действия с помощью правил, если бы это предписание не
выполнялось. Конечно, эта идея уводит нас не слишком далеко, так как мы должны предполагать, что критерии
подобия даны посредством самих юридических правил и принципов, которые используются для их
интерпретации. Тем не менее, предписание, согласно которому в подобных случаях должны применяться
подобные решения, значительно ограничивает свободу действий судей и других представителей власти. Это
предписание заставляет их обосновывать различия, которые они проводят между людьми, с помощью указания
на соответствующие юридические правила и принципы. В каждом конкретном случае, если правила очень уж
трудны и нуждаются в 'интерпретации, оправдать произвольные решения может оказаться и нетрудным. Но с
увеличением количества случаев конструировать возможные обоснования для пристрастных решений
становится все труднее. Требование последовательности распространяется, конечно, на интерпретацию всех
правил и на обоснование на всех уровнях. Со временем продуманные аргументы для дискриминационных
решений формулировать становится все труднее, а попытки это сделать становятся все менее настойчивыми.
Это предписание работает во всех случаях беспристрастного рассмотрения (equity), т. е. когда исключение
должно быть сделано лишь в тех случаях, если установленное правило наталкивается на неожиданное
препятствие. Но с
212
***
одной оговоркой: так как четкая линия, отделяющая эти случаи-исключения, отсутствует, наступает момент,
как и в случаях интерпретации, когда решающим может оказаться практически любое различие. В этих случаях
срабатывает принцип авторитарного решения, и достаточным является вес прецедента или объявленного
вердикта21. Предписание, согласно которому не бывает преступления без закона (Nullum crimen sine lege), и
подразумеваемые следствия также вытекают из понятия правовой системы. Это предписание требует, чтобы
законы были известны и целенаправленно распространялись, чтобы их смысл был точно определен, чтобы
законодательные акты носили общий характер, как в выражении, так и в намерении, и не использовались для
нанесения вреда определенным индивидам (лишения прав конкретных людей), чтобы, по крайней мере,
наиболее серьезным нарушениям давалось строгое толкование, и чтобы уголовные законы не имели обратного
