действия и не были во вред тем, к кому они имеют отношение. Эти требования в неявном виде присутствуют в
идее регулирования поведения с помощью общественных правил, так как если, скажем, законодательные акты
неясны в том, что они предписывают или запрещают, гражданин не знает, как он должен себя вести. Более того,
хотя время от времени и могут встречаться случаи лишения прав конкретных людей или обратного действия
закона, они не могут быть устойчивыми и характерными чертами системы, если только она не преследует
какой-либо другой цели. Тиран может изменять законы без предупреждения и соответствующим образом
наказывать (если так можно выразиться) своих подчиненных, так как ему доставляет удовольствие наблюдать,
сколько времени у них уходит на то, чтобы вычислить эти новые правила, следя за наказаниями, которые он
налагает. Но эти правила не были бы правовой системой, так как они не служили бы организации социального
поведения, обеспечивающего основу для оправданных ожиданий.
Наконец, существуют такие предписания, которые определяют понятие естественной справедливости. Это
директивы, предназначенные для сохранения целостности юридического процесса22. Если законы — это
директивы, адресованные рациональным индивидам для направления их деятельности, суды должны быть
озабочены тем, чтобы применять и претворять в жизнь эти правила подходящим образом. Нужно предпринять
121
сознательное усилие, чтобы определить, имело ли место нарушение, и применить подходящее наказание. Так,
правовая система должна предусматривать проведение регулярных судебных процессов и слушаний, она
должна содержать правила доказательства, гарантирующие рациональные процедуры расследования. Хотя в
этих процедурах существуют вариации, правление закона требует надлежащего процесса, т. е. разумно
разработанного процесса установления истины методами, согласующимися с другими целями правовой
системы, установления того, имело ли место нарушение и при каких условиях. Например, судьи должны быть
независимы и беспристрастны, и никто не может быть судьей в своем собственном деле. Судебные процессы
должны быть честными и откры-
213
***
тыми и не принимать в расчет требования публики. Предписания естественной справедливости должны
обеспечить беспристрастное и правильное исполнение правового порядка.
Теперь связь правления закона со свободой достаточно ясна. Свобода, как я уже говорил, это комплекс прав и
обязанностей, определяемых институтами. Различные свободы указывают на действия, которые мы можем
выбрать, если того пожелаем, и которым (когда природа данной свободы это позволяет) другие обязаны не
препятствовать23. Но если нарушается правило „не бывает преступления без закона", скажем, в силу неясности
и неопределенности законодательных актов, становится неясным и неопределенным, что же именно мы
свободны делать. И в той степени, в которой это так, свобода ограничена оправданным страхом применения
этого закона. Аналогичные следствия вытекают, если подобные случаи не решаются подобным образом, если
юридический процесс не обладает внутренней цельностью, если закон считает возможным признавать
результат' действия в качестве оправдывающего обстоятельства и т. д. Принцип легальности, таким образом,
имеет прочное основание в согласии рациональных индивидов установить для себя максимальную равную
свободу. Для того чтобы быть уверенными в обладании этими свободами и их реализации, граждане во вполне
упорядоченном обществе наверняка захотят сохранения правления закона.
Мы можем прийти к этому заключению и несколько другим путем.. Разумно предположить, что даже во вполне
упорядоченном обществе полномочия правительства, связанные с принуждением, являются, до некоторой
степени, необходимыми для стабильности социальной кооперации. Хотя люди и знают, что они разделяют
общий смысл справедливости и что каждый из них хочет придерживаться существующего устройства, они, тем
не менее, могут не быть полностью уверены друг в друге. Они могут подозревать, что некоторые не выполняют
своей доли обязанностей, и у них может возникнуть искушение уклониться от выполнения и своей доли. Общее
осознание таких искушений может, в конце концов, обрушить весь этот порядок. Подозрение, что другие не
выполняют своих обязанностей и обязательств, усиливается и тем, что в отсутствие авторитарной
интерпретации и применения законов особенно легко найти причины для их нарушения. Таким образом, даже в
относительно идеальных условиях трудно представить, например, работающую схему подоходного налога,
основанную на добровольном согласии. Такое устройство нестабильно. Роль полномочной публичной
интерпретации правил, подкрепленных коллективными санкциями, заключается именно в преодолении этой
