Как показывают все предыдущие примеры, первенство свободы означает, что свобода может быть ограничена
только во имя самой свободы. Встречаются случаи двух типов. Основные свободы могут быть либо менее
распространенными, хотя по-прежнему равными, либо они могут быть неравными. Если свобода является
менее распространенной, репрезентативный гражданин должен обнаружить, что в итоге это к его выгоде в
общем балансе свободы, а если свобода неравна, то свобода тех, у кого ее меньше, должна быть защищена
более надежно. В обоих случаях обоснование происходит путем указания на всю систему равных свобод. Эти
приоритетные правила, встречались нам уже не один раз.
Существует, однако, еще одно различение, которое должно быть проведено между двумя типами обстоятельств,
оправдывающих или извиняющих ограничение свободы. Во-первых, ограничение может происходить
вследствие естественных препятствий и случайностей человеческой жизни, или же исторических и социальных
случайностей. Вопрос о справедливости этих ограничений не встает. Например, даже во вполне упорядоченном
обществе и при благоприятных обстоятельствах свобода мысли и совести подвергается разумному
регулированию, а сфера применения принципа участия ограничена. Эти ограничения проистекают из более или
менее постоянных условий политической жизни; другие будут приспособлением к естественным
характеристикам человеческой ситуации, как это имеет место с меньшей свободой детей. В этих случаях
проблема заключается в обнаружении справедливого способа примирения с имеющимися ограничениями.
В случаях второго типа несправедливость уже существует, либо в социальном устройстве, либо в поведении
индивидов. Вопрос здесь в том, как можно справедливым образом ответить на несправедливость. Эта
несправедливость может, конечно, иметь много объяснений, и те, кто поступает несправедливо, часто
убеждены в своих высоких помыслах. Нетерпимые и соперничающие секты иллюстрируют эту возможность.
Но склонность людей к несправедливости не является постоянным аспектом общественной жизни; она бывает
большей или меньшей, что во многом зависит от социальных институтов и, в частности, от того, справедливы
они или несправедливы. Вполне упорядоченное общество предрасположено к устранению или, по крайней
мере, контролю над человеческой склонностью к несправедливости (см. главы VIII—IX), и следовательно, как
только такое общество будет создано, существование в нем, скажем, воинственных или нетерпимых сект и
опасность с их стороны будут гораздо менее вероятными. Каким образом справедливость должна справляться с
124
несправедливостью — это проблема весьма отличная от той, как лучше всего справляться с неизбежными
ограничениями и случайностями человеческой жизни.
Эти два типа случаев поднимают несколько вопросов. Вспомним, что строгое согласие является одним из
условий исходного положения, а принципы справедливости выбираются в предположении, что все будут
следовать им. Любые отступления считаются исключениями
218
***
(§ 25). Располагая эти принципы в лексическом порядке, стороны выбирают концепцию справедливости,
подходящую для благоприятных условий, в предположении, что справедливое общество со временем может
быть достигнуто. Расположенные в таком порядке, эти принципы затем определяют совершенно справедливую
схему; они являются частью идеальной теории и задают цель социальных реформ. Но даже признавая
основательность этих принципов для этой цели, мы все-таки должны задать вопрос, насколько хорошо они
применимы к институтам при гораздо менее благоприятных условиях, и дают ли они какое-нибудь руководство
к действию в случаях несправедливости. Когда принимались эти принципы и их лексический порядок, эти
ситуации не учитывались, так что возможно, что они более не верны.
Я не буду пытаться дать систематический ответ на эти вопросы. Несколько конкретных случаев
рассматривается позднее (см. главу VI). Интуитивная идея здесь заключается в разбиении теории
справедливости на две части. В первой, идеальной, части предполагается строгое согласие и разрабатываются
принципы, характеризующие вполне упорядоченное общество при благоприятных обстоятельствах. Здесь
рассматривается концепция совершенно справедливой базисной структуры и соответствующие обязанности и
обязательства людей при ограничениях человеческой жизни. Главным образом меня заботит эта часть теории.
Неидеальная теория, вторая часть, разрабатывается после того, как выбрана идеальная концепция
справедливости, и только после этого стороны задаются вопросом о том, какие принципы выбрать для менее
благоприятных условий. Теория делится, как я уже указал, на две заметно различающиеся части. Первая
