Теория стаи полностью

А из штаба — а там те же комсомольцы — отвечают: обращайтесь по форме, найдите шифровальщика, поставьте перед ним задачу; потом, когда он сообразит, что от него хотят, и зашифрует послание, шифровку нам пошлете, мы по квартирам поищем нашего шифровальщика, потом он сядет расшифровывать, и т. д. Словом, «служи по уставу — завоюешь честь и славу».

Кто в большей степени имбецил — штабисты или кадровые командиры — решить трудно.

Весь этот с точки зрения неугодника маразм с нереальностью войны продолжался больше недели, — до тех пор, пока по радио не выступил товарищ Сталин (его упрашивали и даже требовали, чтобы он выступил, но он прятался) и не сделал внушение, что война началась.

По поводу наступательной доктрины офицерский корпус Красной Армии, надо отдать ему должное, остался холуйски преданным неполностью, были и несогласные. «Внешники» согласились; у редких «внутренников» появился повод для недовольства и еще большей разнузданности в воровстве; третьи, и вовсе раритетные, подобно тому, как поступил бы в этой ситуации Кутузов и его герои-зятья, возмутились.

Но в Красной Армии никаких Кутузовых, да и вообще неугодников по замыслу Гитлера быть было не должно. Да и «внешники» должны быть помоложе и созвучны влюбленной душе Сталина. И Сталин начинает в Красной Армии знаменитые чистки, особо кровавые в 1937 году. И в сталинизации «внешников» преуспел.

А вот неугодники в армии все равно сохранились. Накануне 22 июня, за несколько часов до нападения немцев на некоторых (как будет показано в V части, — строго закономерных) участках фронта командиры не очень высокого ранга вверенные им подразделения выводили из казарм, вооружали и выводили на позиции к обороне. Надо отдать должное мужеству этих немногочисленных командиров: если бы начало вторжения было перенесено Гитлером на пару дней позже, их непременно бы расстреляли — якобы за паникерство.

Вообще говоря, все командиры частей о готовящемся нападении знали. Можно вспомнить того же мужественного подполковника из разведуправления В. Новобранца, который в декабре 1940-го вопреки приказам начальства разослал всем командирам вплоть до командиров корпусов сводку № 8 о готовящемся нападении. В. Новобранца сняли (поучительно, что этот неугодник — как выясняется, не единственный подобный — не был казнен, но выжил) и сводку дезавуировали. Но все получившие сводку лишний раз оказались наедине со своей совестью.

Можно себе представить, с какой откровенной наглостью и насколько неприкрыто гитлеровцы готовились к нападению у самых границ, если, невзирая на опасность расстрела, опираясь исключительно на то, что можно было видеть через бинокль, и на слова перебежчиков (были, были среди немцев и такие! низкий вам, братья, за это поклон!), эти неподчинившиеся командиры отдавали столь опасный для жизни в иерархии неугоднический приказ. (Чемпион мира по шахматам Михаил Ботвинник в своих мемуарах пишет, что его приятель только на основании сообщений немецких радиостанций вычислил, что война начнется именно 22 июня — и накануне сообщил об этом ему, Михаилу Ботвиннику.)

Но на большей части границы еще накануне вторжения верные сталинцы у солдат изымали патроны, приказывали разбирать танки и орудия, якобы для профилактики.

Исторический факт: даже в героической Брестской крепости (в которой на несколько тысяч человек гарнизона и приданных частей нашлась горстка людей, которые не оказались в близлежащем концлагере) ко времени нападения гитлеровцев по приказу, исходящему сверху, были разобраны все орудия! А специалисты, могущие их восстановить, были отправлены — ведь мирное же время! — в увольнительные в город. С верой в грядущую наступательную войну на чужой территории.

Список проведенных субвождем Сталиным перед войной поистине с немецкой педантичностью мероприятий огромен.

Гитлеровские офицеры с удовольствием отмечали, что не в пример той же Сербии все приграничные мосты, и не только приграничные, достались им в целости и сохранности!

Удивительное дело! Мосты, в особенности приграничные, — даже, казалось бы, вполне мирного назначения, всегда и во всех странах находятся на учете у военных и непременно подготавливаются к уничтожению. Даже гитлеровцы, в период самых блистательных своих захватнических акций в Европе, еще не завершив возведение очередного моста, уже начинали готовить его к взрыву!

А тут ни один из сотен приграничных мостов взорван не был!

Однако секрет этой странности прост.

Товарищ Сталин лично распорядился, чтобы все мосты были разминированы! (Без его хотя бы устного распоряжения не делалось ничего. — См. в кн.: Невежин В. А. Синдром наступательной войны, М.: АИРО–XX, 1997.)