- Ребят, вы тут на виду не пейте, за угол, что ли отойдите...
И только от одного просительного тона милиции твоей юности (случайность, но какая приятная!) хочется снова туда. И не только на улицы Челнов, но и в свой 5-й горячештамповочный цех КамАЗа, где течет практика будущих обработчиков давлением.
Помните запах завода? Запах горячей окалины, масла, рукавиц из голубой свиной кожи (каждый день новых!), коржиков с молоком в картонных тетраэдрах, которые развозят по пролетам юркие "Москвичи", уворачиваясь от апельсиновых электрокаров с потертыми плоскими бивнями, - и ухающие звуки огромных "Хитачи", от которых дрожит весь цех, от которого дрожит земля, когда ты после обеда лежишь вместе с другими рабочими на газоне и куришь, считая, сколько осталось до конца смены.
И вот ты уже штампуешь - после обрезного пресса ты впервые допущен к штамповочному. Хватаешь клещами ползущую из печи цилиндрическую заготовку, ставишь ее на попа в центр матрицы, убираешь из зоны штампа клещи ("оставишь там клещи, руки оторвет нахуй", - проинструктировал мастер), нажимаешь на педаль, ползун едет вниз, заготовка, поставленная неопытной рукой начинает валиться набок, ты снова суешь клещи, пытаясь поправить, но ползун неумолим, - удар! - и ручки клещей взлетают вместе с твоими руками вверх и, кувыркаясь, уносятся к вершине пресса с обхватившими их испуганными до судорог рукавицами. Стоя с задранными руками, ты поднимаешь глаза вверх и смотришь - на месте ли кисти, потому что по ощущению, их оторвало, и они сейчас летят в рукавицах. Потом ты достанешь из зоны штампа сплющенные в причудливую пластину губки клещей и увезешь их домой на память о неоторванных руках...
А потом, после жара штампового пространства, будет душ, и ты весь черный до пояса, трешься мочалкой, и пенный Лис, жмурясь, бредет вдоль кабинок с куском чужого мыла в руке, на ощупь находит кабинку, в которой моется Камиль, дает ему легкого пинка под голый зад и протягивает заимствованное мыло обернувшемуся. Но это опять не Камиль, теперь он оборачивается мастером их участка, который сейчас недоумевает - кто здесь мог дать ему пинка? Разве что начальник участка. Однако, увидев двухметрового студента, берет мыло молча и кладет его рядом со своим куском, и моется дальше, думая, - наверное, отец у этого наглеца - большая шишка...
Да, отец - шишка, замдиректора оборонного завода, но наглец просто рассеян. Сегодня он чуть не погиб, вернувшись с обеда. Когда студенты Л. и Х. подошли к прессу Лиса, газовая горелка, греющая штамп, чтобы он не остыл во время обеденного перерыва, - эта горелка не цвела голубыми язычками. Но при этом из ее отверстий с шипением вытекало нечто без цвета и запаха.
- Это газ или воздух? - сказал студент Х. - туда же еще воздух подается вот этим шлангом. Может, газ кончился?
- А хрен его знает, ничем не пахнет, - сказал Лис, засовывая голову в штамповое пространство и нюхая. Выполз, подумал, сказал: - А чего думать-то? Трясти надо! - и, надев каску и надвинув на лицо пластиковое забрало, протянул в зону штампа руку с зажигалкой.
- Стой! - крикнул студент Х., отбегая, но было поздно.
Зажигалка чиркнула. Прозрачное как мыльный пузырь пламя, мгновенно раздувшись, кинуло Лиса на спину. Вместе с хлопком, бегущего студента Х. догнал жар. Он пригнулся, развернулся на пятке, и побежал обратно, к изуродованному трупу.
Целый Лис сидел на полу и моргал обгоревшими ресницами. Его черные кудри поседели от собственного пепла, опаленные поверху. Сорванная каска валялась далеко позади. Металлические трубки горелки развернуло черными внутренностями наружу.
- Интересно, - сказал Лис. - А почему он дальше не горит, этот ебаный газ? Автоматика, что ли у них какая есть, сразу отключает подачу? Я, когда летел, думал: щас весь этот остоебавший цех сожгу нахуй, и поедем мы, наконец, домой. Мама, забери меня отсюда...
Вот уж где покопаться в астрологических таблицах, - почему именно в штамповом пространстве лисовского пресса в тот день случилось два всплеска огня - и где были в тот день ответственные Марс и Уран, по каким домам они трансгрессировали?
