Но нет под рукой таблиц, а потому сразу перейдем в послеобеденный аврал, когда все гудело и грохало, и к прессу студента Х. пришли наладчики переустановить штамп. Пользуясь свободной минуткой, он отправился гулять по цеху и через ОТК, где трудились студентки из Минска, забрел на линию Лиса. Постоял, любуясь на его труд. Молодому гиганту была доверена работа на штамповке самых тяжелых заготовок - для больших шестерен. Раскаленные блины диаметром около полуметра ползли по транспортеру от штамповочного пресса, Лис хватал их клещами, и, опираясь ручками клещей о край матрицы, отработанным движением кидал оранжево сияющий как огромный леденец блин в матрицу и нажимал на педаль; ползун опускался и со звоном и хрустом обрезал облой (кольцо выдавленного при штамповке лишнего металла); ползун поднимался, штырьки в матрице на мгновение выталкивали блин над матрицей, Лис сталкивал его на задний транспортер, ловил клещами уже падающий сверху облой и кидал его за спину в тару, наполненную синеющими кольцами. Это было красиво - выверенные движения, ползущие по ленте пылающие солнца, они же, но красные, закатные, остывающие в таре, ветер из подвального люка, вздувающий пузырем спецовку штамповщика - и Лис, похудевший от металлического жара, был похож на коммуниста Урбанского, - само воплощение молодого пролетария.
Этим процессом в совершенстве владел и студент Х., но с заготовками меньших масштабов. Помнят руки, помнят! - чуть не закричал сейчас автор. - Дайте мне! Хватаешь клещами за облой, тянешь на себя и вправо, кренясь всем телом, разгоняя, рывком кидаешь в матрицу, как на сковороду, и чуть двигаешь, чтобы легла в свою нишу, - и, вытягивая клещи, уже жмешь на педаль... А когда ползун поднимается, унося кольцо облоя (сейчас, остывая, оно чуть сожмется и выпадет), ты толкаешь блин вперед, его подхватывает лента транспортера, а ты продолжаешь двигать клещи вперед и вверх, ловя на них уже падающее кольцо, и продолжаешь движение, вынося облой за свое правое плечо, и кольцо слетает с клещей в корзину, а ты возвращаешь клещи в зону, к подъезжающей заготовке...
Чтобы отвлечься от палящего дыхания штампа и монотонности, студент Х., пока руки работали, играл сам с собою в шахматы вслепую, создавая дебютные заготовки. В промежутках между шахматами сделал рацпредложение, облегчающее труд обрезчика облоя - просто лопату с приводом от ползуна, которая ловит облой и уносит его назад. Тетка из БРИЗа рацуху не приняла, заметив: "легко хотите работать, товарищ рабочий".
Но вернемся к Лису. Он обернулся, увидел Х., кивком подозвал его и прокричал:
- Постой пять минут, щас обоссусь!
Рабочий Х. принял клещи. Лис убежал. Сменщик начал бодро, бормоча под нос: "В сто сорок солнц закат пылал, в июль катилось лето"... Но к ужасу легковесного Х. оказалось, что эти заготовки ему не под силу. Попробуйте, будучи весь такой изящный, изящными же клещами зацепить, поднять и перенести в матрицу раскаленный блин от штанги тяжеловеса. Блин не хотел держаться в тонком клюве клещей, выворачивался и падал обратно. А на него уже наезжал следующий, и вереница неумолимо двигалась, - она двигалась, как танковая колонна на одного худенького бойца - блины толкали друг друга, огненно торосились уже в штамповом пространстве, - студент Х., прикрываясь локтем от жара, орал далекому штамповщику, который методично формовал и посылал блин за блином, но то был робот, одетый в ветреную спецовку, он весь был набором движений и больше ничем. Пробудить его могли сирена или красная лампочка, но никак не слабый голос и трепыхания какого-то студента. Жар нарастал, рукавицы и рукава задымились, но гора промасленной окалины и стружки под штампом вспыхнула раньше. И когда огонь поднялся пионерским костром, студент Х. с криком "да ебись ты!", бросил клещи в огонь, и позорно бежал.
...Он стоял за колонной и смотрел, как у пожара возникали один за другим мастер, начальник участка, Лис, - толпа прибывала. Он смотрел, как они орудуют огнетушителем и, размахивая руками, орут друг на друга, как Лис оглядывается и не находит того, кто все это устроил. Х. поднял голову и увидел, как стелется под фонарями высокого потолка одеяло черного дыма - над всеми пролетами, над всем цехом. Он нервно засмеялся и, боцая по металлическому полу огромными черными ботинками, побежал окольным пролетом к своему прессу.
- Ты меня сперва испугал, - сказал Лис вечером. - Я же решил, это ты горишь там - в знак протеста против эксплуатации детского труда. Ну, сам подумай, там одно железо, как такой костер без органики устроишь?! А когда понял, что ты просто смылся, то подумал - лучше б тебя звали Джордано Бруно! Мне таких пиздюлей вставили! Поссал, называется...
