— Да, отличная идея, — отвечаю я. Вообще-то следовало этим заняться с самого начала.
Мы осматриваем сотни банок. В подавляющем большинстве что-то малопонятное, куски окровавленной ткани или что-то подобное. И иногда другие предметы, как, например, эта книга.
— Как думаете, перчатка О. Джея здесь где-нибудь есть? — спрашивает Майло.[34]
— Наверное. Но не удивлюсь, если тут скорее будет маска, которой он закрывал лицо, — отвечает Хейли. — Правильно, доктор Крей? Наверняка ему нужно было что-то из вещей, имевших более плотный контакт с убийцей.
— Возможно все, что угодно.
После часа рассматривания банок и перепроверки тех, что просмотрели девушки, я отхожу к двери и стою, уставившись внутрь сарая. Ни намека на систему каталогизации содержимого банок.
— Простучим стены? Может, где-то скрыта потайная панель?
— Еще нет. Можно проверить его кабинет, но мне кажется, что он хотел, чтобы я искал тут.
— А кто убирает в таких местах? — спрашивает Майло, указывая на залитый кровью верстак.
— Есть специальные службы. Не удивлюсь, если он выдавал себя за сотрудника как раз вот такой службы, чтобы заполучить образцы с мест убийств.
Хейли подходит к верстаку и смотрит на лужу крови, затекшую в трещину столешницы. Она наклоняется под верстак и светит фонариком на пол, где тоже должна была быть лужа. Но пол абсолютно чист.
— И куда девалась вся кровь? — спрашивает она.
Мы сидим на задней веранде дома Форрестера, удобно расположившись в садовых креслах, и изучаем журналы. Зрелище, наверное, довольно странное. Мы все еще в перчатках и респираторах. Мне несколько раз пришлось напоминать Хейли и Майло, что их нельзя снимать. Сибирской язвой, например, можно заразиться просто прикоснувшись к бумаге, покрытой спорами.
— Так почему они все тут не огородили и не опечатали? — спрашивает Майло, окидывая взглядом участок.
— Ну, потому что я не вызываю у них безоговорочного доверия, — отвечаю я.
— А, как тот мальчик, что все время кричал «волки»?
— Нет, — отвечает за меня Хейли. — Как мальчик, который кричал «Франкенштейн» и «оборотни» и каждый раз оказывался прав, но ему решили не верить, когда он закричал «Дракула».
— Да, что-то в этом роде, — подтверждаю я.
Мы провели некоторое время, просто зачитывая вслух записи из журнала-дневнка. В основном они выглядели примерно следующим образом:
5/00124
6/2/2000: Норвил Шентон арестован по подозрению в убийстве. Обвиняется в пяти случаях убийств молодых людей нетрадиционной сексуальной ориентации и сжигании тел в лесу около места работы по адресу: 1244 Кроссинг-авеню, Бенсон, Аризона.
6/4/2000: Ездил на место убийства второй жертвы. Взял окровавленный камень. Забрался в дом Шентона, собрал образцы биоматериала. Образец крови взял из материалов судмедэкспертизы.
Больше всего Форрестер был сосредоточен на двух вещах: поиске сувениров с мест преступлений и образцах крови или тканей убийцы. Чтобы получить образцы, он иной раз доходил до того, что, переодевшись врачом скорой, сам брал анализ крови у убийцы, если убийство происходило где-то рядом и Форрестер мог туда быстро добраться. Мы нашли пробирки с кровью в банках, но я подозревал, что рабочие образцы Форрестер хранил где-нибудь в арендованном у медицинской компании холодильнике. Нужно еще будет найти этот холодильник и узнать, что внутри.
— Получилось отыскать что-нибудь о Данхилле, Маркусе или братьях Пейлах? — спрашиваю я.
— Ничего, — отвечает Хейли. — Думаете, собственные убийства он тоже описал?
— Ну, посещения мест преступления он описывает, — замечает Майло. — Это тоже незаконно.
— Ну, с этим все немного проще, — говорю я. — Он всегда сможет сказать, что это вымысел. А если обнаружат, что образцы действительно с мест преступления, то окажется, что следствие было скомпрометировано. Прокуроры сойдут с ума, а судьям придется пересматривать приговоры.
— И он сказал, что тут будут зацепки?
— Более или менее, да. Он очень хотел, чтобы я все это увидел. И я уверен, что это не потому, что он — самый скрупулезный в мире фанат всех серийных убийц.
— Ого! — восклицает Майло. — Смотрите-ка, у нас тут число сорок девять. В описи — какой-то Гэри Риджуэй.
— Убийца с Грин-Ривер, — рассказываю я. — Количество жертв Джо Вика намного больше. Жертв Ойо тоже. И это только доказанные. Многие маньяки говорят, что они убили еще больше людей. Педро Лопес, Монстр из Анд, вероятно, самый кровавый. У Луиса Гаравито, Ла-Бестии, больше официально подтвержденных жертв, но к тому времени, как его поймали, криминалистика шагнула далеко вперед. На его счету сто тридцать восемь жертв.[35]
— А у нашего какой счет? — спрашивает Хейли.
