Забор высокий, дверь закрыта. Свет в окнах отсутствует. Никого нет, но для очистки совести я все-таки позвонил. Дом сравнительно далеко от забора, но звонок я услышал. Очень он громкий. Ничего не произошло. Тишина, ветер раскачивает фонари.
Ломать дверь не хочу, поэтому — через забор. На том краю заберусь, там темно и деревья немного загораживают. Может, бабушка не увидит, что я лезу внутрь. Хотя она глазастая.
Перемахнул легко, ничего не задев и не зашумев, и увидел двор, в центре которого стоял «жигуль», замеченный мной еще на территории комбината. По периметру — пустые, открытые вольеры. Если собаки были под стать огромным вольерам, то лучше с ними не сталкиваться. Подумав, я решил посмотреть на окрестности при помощи «дара».
Зажмурился, открыл глаза и пожалел, что открыл.
Вольеры залиты кровью. Ее «дар» видит очень хорошо. Она давно высохла, просто так ее не заметишь, но мне казалось, будто она все еще течет, капает, сочится со стен. Безумное зрелище.
Что же тут происходило? Пока не знаю, но точно ничего хорошего. Обернувшись, заметил в двух клетках собачьи черепа. Других костей нет, только эти, лишенные плоти. Белеют, будто светятся. Как давно они здесь? Не вчера появились — это точно. Получается, сторож убил собак и бросил их головы в вольер. Зачем — непонятно. И многие из них с собак только начинают. Тренируются. Потом переходят на людей. Хотя у психов своя логика.
Одна девушка, после приятно проведенного времени в постели, спросила меня, почему я вечно такой напряженный. Не помню, что ответил. Но теперь мне очень захотелось, чтобы она сейчас была со мной, поглядела на все это и тогда, думаю, вряд ли у нее появились бы подобные вопросы.
Теперь пора в дом. Дверь закрыта, но в окне распахнута форточка, видимо, через нее и залез полицейский. С ума сойти, где они такого взяли или в полицию начали детей принимать? Хотя, на первый взгляд, в эту форточку и семилетний ребенок не протиснется.
Тихо. Но какая-то мрачная тишина. Где-то есть вторая дверь, и та, как мне говорили, без замка. Вот она, за домом. Маленькая, неприметная, но войти через нее можно.
Типичное холостяцкое жилье, когда мужику уже много лет. Валяется одежда, какие-то инструменты, гвозди, веревки… А вторая дверь, которая из коридора в комнаты, выломана. Не замок выбит — у нее вообще нет замка — а именно выбита, выдрана с мясом какой-то чудовищной силой, болтаясь на чудом уцелевшей нижней петле.
У меня волосы на голове зашевелились. Зачем так поступать с дверью, если она даже не заперта? Кто это мог сделать? Гомункул? Но они умеют открывать двери. Мозгов на это у них хватает. Я достал револьвер и снова обратился за помощью к «дару».
Кровь. Она была везде. Маленькими пятнами от брызг и целыми лужами. Человеческая. Я глянул назад. Кровавый след не выходил за дверь, значит, тело и тот, кто это сделал, находятся внутри? Но сюда заглядывал форточник-полицейский и ничего не заметил. Понятно, что он не особо-то и искал, но валяющийся труп не увидеть — это уж чересчур.
Или кровь появилась потом? Вася вернулся, но к нему в гости пришел кто-то незваный? Рано я смеялся над бабушкой, очень рано. Она, если и преувеличивала, то ненамного.
Я пощелкал выключателем. Без толку, света нет.
Поэтому вперед, и в темноте. Смелее. Пользуйся «даром», смотри с его помощью. Да, еще: достань перчатки, твои пальцы тут точно не нужны…
Я обошел весь дом. Кровь, помимо той, что в коридоре, была только в спальне на втором этаже, и там ее было больше всего. Кажется, что кто-то зашел в дом, пока хозяин спал, и напал на него.
Ему удалось вырваться, но убежал он недалеко, в коридор… там его снова поймали. Окно в спальне открыто. Через него залезли? Как выйду из дома, посмотрю, есть ли следы.
Еще одна дверь, но она вела не на улицу, а в пристройку-сарай. Крови и здесь много. Упавший шкаф, будто за него кто-то схватился, отброшенная табуретка и еще одна дверь — тоже не выломанная, а закрытая.
Получается, напавший все же умеет пользоваться дверями. А коридорную он выбил потому, что Василий, убежав, попытался ее запереть. Его протащили через сарай, выволокли на улицу и перебросили, как тряпичную куклу, через забор, который находился на тыльной стороне двора. Кровавый путь указывал именно на это.
За двором виднелась проселочная дорога. Ей мало кто пользовался, но изредка автомобили все-таки здесь ездили. Вылезать я не стал, но, сев на забор, увидел, что кровавый путь оборвался метрах в тридцати за двором. Сторожа засунули в автомобиль и увезли?
«Не исключено», — подумал я, и решил глянуть, что находится под распахнутым окном спальни.
Следы. Огромные, не человека, и даже не гомункула. Я таких никогда не видел. Стопа, вроде, есть, но пальцы длиннющие, как у обезьяны. И с когтями, они глубоко впивались в землю.
А еще на траве валялось охотничье ружье. Большая одностволка. Я осторожно поднял ее и заглянул в ствол. Там лежала использованная гильза. 12-й калибр, такого и на медведя хватит.
