Она чуть задержала свои ладони, обхватив ими мои.
— Покажи ей свой мир, Тейдан.
Я посмотрел на звёзды.
— Знаешь… незадолго до того, как это случилось, мне приснился сон, — сказал я. — Мы с Лаймиэ были на моей планете, на берегу тёплого моря…
— Правда?
— Да. А потом это море застыло. Похолодало, и пошёл снег, — продолжал я.
— У нас на Нарайе есть такое понятие — «вещие сны». Это когда что-то в человеке может предвидеть будущее.
— У нас тоже есть такое понятие, — сказал я.
— Значит, вы тоже всего лишь люди, — улыбнулась Эалин.
До места старта я добрался с комфортом: сначала на самолёте до ближайшего плоского песчаного плато, где крылатая машина могла приземлиться. Потом на маленьком вертолёте до побережья. И даже на плоту, снабжённым газовым двигателем.
Эалин была единственной, кто провожал меня на берегу. Остальные остались у самолёта.
Нос «Севера» уже поднялся над поверхностью и торчал у горизонта указующим черным перстом.
— Всё-таки ты бы лучше вернулась к остальным, — сказал я, кивнув на вертолёт. — Мне бы так было спокойнее.
— Не волнуйся. Могсы на берегу медлительны и неопасны. Даже если один вдруг выберется — я спокойно от него уйду, — ответила Эалин, улыбаясь.
— Всё-таки ракета большая… со стороны это будет смотреться впечатляюще. А берег на самой границе безопасной зоны.
— Всё будет в порядке, Тейдан, — ответила Эалин.
Она подошла ко мне. Потрогала мочку моего уха. Потом мы обнялись и поцеловались.
— Пришли весточку, как доберёшься до дома.
— Обязательно, — ответил я.
После чего отвернулся и решительным шагом направился к плоту.
Пилотская кабина «Севера» показалась мне даже меньше, чем я запомнил. Скафандр пришлось подгонять под мои новые параметры — к счастью, такая возможность была предусмотрена конструктивно. Ложемент тоже пришлось отрегулировать, иначе я бы в него банально не влез.
«Ничего удивительно, — комментировал Вася мои действия. — Ты набрал двенадцать килограмм чистой мышечной массы! Не хухры-мухры!»
«Сколько⁈» — искренне удивился я.
«Двенадцать, по моей оценке. Возможно, больше. У тебя гибкий метаболизм», — ответил Вася.
Я вовсе не ощущал, будто я стал массивнее. Правда, и местная сила тяжести перестала казаться мне постоянно давящей обузой… ладно, теперь главное старт перенести.
«У тебя и кости окрепли, — добавил Вася. — Так что, надеюсь, всё пройдёт хорошо».
Но вот полная готовность. Мне удалось настроить приёмник «Севера» на аналоговый сигнал, так что у меня была связь с людьми, которые прилетели со мной на старт. Возле самолёта находился Ринэл, Айтен и остальные.
— Ну что, ребят, как слышите меня? Приём!
— Слышим тебя, Тейдан, — ответил Ринэл. — Кстати, у нас в радиообмене принято использовать специальные имена, которые называются позывными. Давняя традиция.
— Да, у нас тоже такое есть, — ухмыльнулся я.
— Правда? — удивился Ринэл. — И какой позывной у тебя?
Эалин едва ли слышит этот разговор. Чтобы добраться до радио, ей надо сесть в кабину вертолёта. А она наверняка стоит на берегу. Впрочем, она всё равно послушает все переговоры в радио в записи…
— «Шланг», — честно ответил я. — Хотя изначально на эту миссию его меняли на «Стержень».
Некоторое время было тихо. Потом на канале послышалось шуршание. Я не сразу понял, что Ринэл смеётся, закрывая микрофон.
— А знаешь… тебе идёт! — сказал он. — Хороший позывной. Он должен принести удачу.
— Не сомневаюсь, так и будет, — сказал я. Потом добавил: — я сейчас включу трансляцию обратного отсчёта. Его ведёт компьютер. Так вы точно будете знать время, когда запустятся движки.
— Спасибо, Тейдан, — ответил Ринэл. — И удачного полёта.
— Спасибо, — ответил я.
Я откинулся в ложементе и, как рекомендовано, постарался расслабиться. Отсчёт закончился, где-то за моей спиной послышался нарастающий гул. Вот и тяжесть навалилась. Прилично, однако! В глазах потемнело. Приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы грудь продолжала двигаться.
Чтобы отвлечься, я смотрел на приборы. И на экран, где отображалось стремительно темнеющее небо Нарайи.
Несмотря на то, что я был готов и знал, чего ждать, путешествие через границы нашей браны далось мне куда сложнее. Наверно, в первый раз я просто отчаянно боролся за жизнь, не считаясь с препятствиями. А теперь же был несколько расслаблен: а что такого? Первый раз получилось — получится и второй. За что и поплатился.
Мерцание вышло куда более жёстким. Меня кидало не только в эпизод с эвакуацией. Я заново переживал вообще все травмирующие, болезненные и неловкие ситуации в своей жизни. Начиная с неприятных последствий испуга, когда меня, трёхлетнего, во дворе облаяла огромная собака, заканчивая осечками в отношениях с девушками.
Но мучительнее всего был недавно пережитый эпизод, когда я потерял Лаймиэ. Нет, я не лежал на столе, замерзая — я будто бы стоял в том же помещении бесплотным духом, а в моей голове прокручивались разные варианты, которые могли привести к более благополучной концовке. Даже за три минуты до события всё ещё был шанс — если бы я чуть иначе повёл разговор. Вспомнил бы про дочку Анны…
