Соблазн попытаться всё исправить был очень велик. Интуитивно я чувствовал, что Анна сказала правду: исправить это нельзя. Нашим учёным ещё только предстояло разобраться, почему именно так. Но эмоции пересиливали: хотелось попробовать.
И всё-таки я выстоял. Потный, трясущийся, в полубредовом состоянии я обнаружил себя в обычном космосе, возле ретранслятора в точке Лагранжа.
Несколько минут я приходил в себя. Потом ожили динамики в кабине: Вася включил внешнюю связь.
— «Шланг» ответьте «Пурге», — сказал незнакомый мужской голос. — Подтвердите прибытие.
— «Шланг» «Пурге», прибыл, все системы работают штатно, — ответил я. И спустя несколько секунд начал тормошить Васю, почему так долго нет ответа.
«Блин, Жень, тебе поспать надо! — возмутился невидимый напарник. — Ты не в себе! Узнают на Земле — упекут в санаторий на пару месяцев!»
Лишь спустя минуту я вспомнил о том, что связь внутри системы идёт по радиоканалу. И скорость распространения радиоволн ограничена скоростью света. А я всё ещё слишком далеко от Земли. Потом я улыбнулся, осознав, что мне вернули мой обычный позывной.
Я закрыл глаза и попытался расслабиться, сквозь полудрёму услышав: «Приняли, отдыхайте, манёвр в автоматическом режиме. До связи на Лунной орбите».
Почему именно на Лунной орбите я тогда даже не задумался. То есть, по дороге к точке Лагранжа это отличный способ сэкономить горючее, но обратно? Сложностей больше, чем возможной выгоды.
Об этом я подумал лишь на следующий день, когда проснулся от звука серебряных колокольчиков. Я открыл глаза. Увидел информационный дисплей, где отображались актуальные параметры траектории и другая техническая информация. Потом огляделся. В кабине царил полумрак. Через иллюминатор было видно искорки самых ярких звёзд. А вот источник странного звука всё никак не находился. Что это? Будильник я не заводил, да и штатный зуммер звучит совсем иначе…
«Жень, да я это, я! — сказал мысленно Вася; звук колокольчиков пропал, — просто решил, что тебе так приятнее будет просыпаться».
«Блин… дал бы ещё поспать», — с этими словами я широко зевнул.
«Не могу, Жень. На Землю идёт телеметрия. Они беспокоиться начнут. А оно нам надо?»
«Ты прав. Пожалуй, не надо, — согласился я. И почувствовал, что очень голоден. — Сколько я проспал?»
«Восемнадцать часов, — ответил Вася. — На грани допустимого».
Мысленно я присвистнул. Потом полез за консервами, которые всё это время хранились в холодильнике. Автоматика подогрела их.
Выдавливая тюбик с борщом, я вдруг понял, насколько соскучился по нормальной земной еде. Нельзя сказать, что на Нарайе кормили плохо — но… хотелось родного. И поскорее.
«Пробиотик не забудь выпить, — напомнил Вася. — Нужно обратное замещение микрофлоры».
Ну да, на обратном пути всё сложнее — включается программа биологической защиты. Все мои отходы больше не перерабатываются, а выбрасываются наружу с импульсом, курсом на Солнце, чтобы сгореть в фотосфере звезды через несколько месяцев.
«Что с Землей? — спросил я. — Они пересылали информацию о том, что у них случилось? Почему на связь не выходили?»
«Молчат, — ответил Вася. — Хотя я позволил себе сделать запрос самому себе. Видимо, что-то очень секретное».
«Кто-то напал на объект „Север?“ — предположил я. — Или это как-то связано с другими ребятами? Кстати, по ним информации тоже нет?»
«Нет, Женя, — мысленно вздохнул Вася. — Сам беспокоюсь на этот счёт… как бы не попасть из огня да в полымя».
И всё же, несмотря на тревожные мысли, близость дома радовала и поддерживала хорошее настроение. Я с готовностью терпел все лишения, связанные с перелётом — зная, что совсем скоро смогу вдохнуть полной грудью терпкий воздух подмосковных лесов…
Я смотрел припасённые Васей фильмы и сериалы, читал книги. Земные, не нарайнийские. Слишком многое у них изменилось, теперь все старые записи оттуда стали достоянием истории, и на живых трийан мне смотреть было… скажем так, некомфортно.
Ещё мне всё равно приходилось делать разминку. Потому что иначе это было слишком опасно — лежать совсем без движения несколько дней. И вот теперь я очень остро почувствовал набранные килограммы мышечной массы. Разминаться оказалось не просто трудно, это была настоящая экстремальная акробатика.
Я отвык от встроенного в скафандр туалета. И вообще гигиена была слабым местом. Пускай на борту перед отлётом я как мог снова обработал себя специальным гелем — возможно, я сделал это недостаточно тщательно.
В общем, когда в иллюминаторе показалась громада Луны, я обрадовался: значит, до дома совсем далеко. Вот только, как выяснилось, радовался я рано.
— «Шланг» ответьте «Пурге», — снова ожило радио.
— «Шланг» на приёме.
— «Север» заходит на посадку к Лунной международной исследовательской станции, — сказал голос. — Она находится в районе кратера Эйткен. Посадка будет произведена в автоматическом режиме. После прилунения ждите дальнейших инструкций. Подтвердите приём!
— Лунная станция⁈ — ошарашенно спросил я.
