«Семечко-то оставить решил? — напомнил Вася. — Смотри, китайцы обидятся!»
Я хмыкнул и, ловя на себе удивлённые взгляды, вернулся в зону переодевания. Взял в руки шкатулку.
— Всё-таки решил её взять в этот раз? — спросил Сергеич, который шёл рядом со мной.
— Да, — кивнул я. — Думаю, это будет правильно.
— Если что-то случиться, мы не сможем передать партнёрам информацию о его судьбе, — заметил руководитель. — Между нами прекрасные отношения, но…
— Понимаю. И всё равно это будет правильно, — настаивал я, ощущая через перчатки скафандра рельефную резьбу. — К тому же, когда-нибудь… рано или поздно они всё равно узнают. И это будет лучше, чем я его просто оставлю здесь.
— Ты мог посадить его внутри комплекса, — заметил Сергеич.
Я внимательно посмотрел ему в глаза.
— Уверен? Мне кажется, это не совсем то, что они бы ожидали.
Тот вздохнул и кивнул.
— Ты прав. Ладно. Так тому и быть… — ответил он. После чего добавил: — Надеюсь, зародыши деревьев не умеют видеть сны. Иначе это будет опасно.
— Наверняка не умеют. Иначе бы они не решились на такой подарок.
Мы вернулись к трапу. И тут Сергеич неожиданно подался ко мне и крепко обнял. Я ответил на объятия, стараясь сделать так, чтобы случайно не подключились искусственные мышцы скафандра. А то не хотелось бы быть причиной случайной и нелепой гибели светила отечественной и мировой науки.
— Удачи тебе, Тейдан, — тихо сказал руководитель, зачем-то назвав меня нарайнийским именем.
— Спасибо, — ответил я. После чего не оглядываясь поднялся на борт корабля.
Согласно инструкции, во время старта мне надлежало сидеть ложементе спасательной капсулы, которая находилась под полом кольцевой беговой дорожки на главной палубе «Севера-2». Такое расположение обеспечивало возможность в считанные мгновения оказаться как можно дальше от корабля, за переделом проекции «гравитационных зеркал».
Впрочем, жаловаться не приходилось: тут было комфортно. Куда комфортнее, чем на первом «Севере». В самой капсуле был даже обзорный иллюминатор, и находился он аккурат между моих ног, ниже главного информационного экрана.
Сам старт я не почувствовал. И не удивительно: не было никаких толчков или тем более перегрузок. Просто северный пейзаж за окном вдруг качнулся и поплыл вниз. Крайне необычное ощущение: будто кино смотришь. Но твёрдо понимаешь, что всё это на самом деле.
Дальше было ещё более необычно. Сила тяжести постепенно уменьшалась по мере того, как корабль набирал высоту, а с ней и орбитальную скорость.
Я автоматически отвечал на запросы центра. Комментировал происходящее на борту, если поступал соответствующий запрос. Мне, кстати, оставили мой настоящий позывной, в этот раз обошлось без экспериментов, несмотря на секретность.
Когда Земля в иллюминаторе превратилась в шар, я почувствовал лёгкий толчок. Включились ионные движки. Земля временно исчезла из поля зрения, потом появилась вновь — с другой стороны. Нарастала сила тяжести: «Север-2» начал раскручивать жилой отсек.
Через несколько секунд после того, как тяжесть достигла запланированных на этот полёт одного и двух «же», спасательная капсула автоматически разблокировалась. Я с удовольствием потянулся и, опираясь на края ложемента, встал. Тут не нужно было даже расстёгиваться: «Полярная Сова» стыковалась с материалом ложемента на молекулярном уровне, и автоматически распределяла нагрузки по всему телу. Если бы они вообще появились.
— «Шланг», ответьте «Пурге», — центр снова вышел на связь. Должно быть, увидели, что я встал.
— «Шланг» на связи, — ответил я.
— Вы на штатной траектории. Гравитационные отражатели свёрнуты. Расчётное прибытие в точку перехода — плюс шесть часов.
— Принял, «Пурга». Плюс шесть часов.
— После осмотра жилой палубы доложитесь. Дальше по ситуации, связь по графику за полчаса до перехода.
— Принял, доложусь.
— Хорошего полёта!
Вот и весь радиообмен. Формальностей явно стало меньше, что не могло не радовать.
Я поднялся по лестнице с широкими шершавыми ступеньками на палубу. Люк за мной сразу же закрылся. Теперь я стоял на размеченной беговой дорожке с красным пружинящим покрытием.
«Надо пробежаться обязательно», — решил я, глядя, как трек резко забирает наверх всего в нескольких десятках метрах от меня, а потом скрывается на потолке.
«Рекомендую бегать по направлению вращения», — вдруг вмешался Вася.
«Чтобы нагрузка была выше?» — улыбнулся я.
«Ну ты ведь соскучился по повышенной гравитации?» — ответил он.
«Повышенной или всё-таки нормальной?» — заметил я.
Вася предпочёл промолчать.
Я прошёл по коридору чуть дальше, до двери своей каюты. Справа от входа находился специальный шкаф для скафандра. Нужно было подойти к нему лицом и приблизиться, чтобы сработали специальные захваты. Потом — сделать два шага назад. По идее, скафандр должен был выпустить своего обитателя наружу.
Уже стоя перед захватами, я вдруг на секунду представил, что было бы, если бы этого не произошло. Сбой автоматики или ещё что-нибудь в этом роде. Стало неуютно.
«О, да у тебя просыпается страх перед технологиями!» — ехидно заметил Вася.
«Ещё скажи, что это невозможно», — мысленно хмыкнул я.
