Когда мы заселились по своим каютам и пообедали, Сергеич снова собрал нас всех на центральной аллее, возле оранжереи. Всех, включая Варрэна.
— Женя, Максим, Варрэн, — сказал он. — Вы все — участники проекта «Север». Поэтому карантин и то, как мы его проходим — это моя зона ответственности. Так что я устанавливаю следующий порядок…
Следующие минут двадцать Сергеич подробно рассказывал, как мы должны следить за своими физическими кондициями, заниматься строго по расписанию и в соответствии с рекомендациями медиков. Как мы должны подключиться по связи к текущим проектам «Севера» и вносить свой вклад. Ну и всё прочее — включая наставления Варрэну, как он должен усердно учиться. Больше того, Сергеич просил меня переводить его слова.
И лишь по окончании этого странного собрания, похожего на линейку в пионерском лагере, я вдруг понял, что Сергеичу сильно не по себе. Ничего удивительного: ведь своим решением он сам, добровольно, лишил себя свободы манёвра, застряв в карантине. Но самое плохое — я решительно не видел ни одного способа ему хоть как-то помочь.
Наконец, мы разошлись. Варрэн попросил разрешения ещё раз осмотреть территорию отсека и отправился на прогулку. А я пошёл к себе в каюту. Достал планшет, которыми нас снабдили гостеприимные хозяева, закачал подборку новейших статей по теории бран и погрузился в изучение новейших теоретических выкладок и гипотез.
Конечно же, учитывая ситуацию, я делал особый упор на интерпретацию явлений квантовой связи в теории бран. Пытался найти изъян или способ, как именно могли перехватывать наши доклады, хотя бы теоретически. Но все мои изыскания были совершенно напрасными.
С точки зрения теории бран, спутанные частицы — это, на самом деле, одна частица, которая просто по-разному проецируется из матрицы высшей размерности в наш трёхмерный мир. Чтобы узнать её параметры — надо знать её пятимерные координаты. Которые вычисляются только в точках контакта самих проекций…
Я погрузился в теоретические дебри, поглощал километрами формулы, представлял математические абстракции. Однако же ответа так и не находил. Система выглядела совершенно неуязвимой. Квантовые сообщения физически невозможно перехватив, не разрушив сам канал, что неизбежно происходит при считывании координат в системе одной браны.
И лишь после нескольких часов мучений меня осенила простая и вроде бы совершенно очевидная мысль: перехват ведь не обязательно должен осуществляться техническими средствами сверхразвитых цивилизаций. Есть ведь варианты и попроще. Уж кому, как не мне, знать об этом.
Я рассказал Сергеичу о своих соображениях. Для разговора мы выбрали единственное гарантированно защищённое помещение в секторе — а именно каюту самого руководителя проекта «Север». Только у него оказалось при себе оборудование, необходимое для обеспечения нужного уровня секретности.
Он слушал внимательно, не перебивая. Иногда хмурился или потирал подбородок.
— Что ж, это выглядит достаточно логично, — прокомментировал он, когда я закончил.
— Кто имел допуск? — спросил я. — Не только теоретически, но и практически? Техники? Электрики? Нужно учитывать даже тех, кто технически не имел понятия о сути и назначении своей работы.
Серегич вздохнул, потёр глаза и откинулся на спинку стула.
— Никто не застрахован от ошибки, Женя… — сказал он. — Ни я, ни любая другая сложная информационная система. Особенно обидно, когда строишь многомерные планы, пытаясь сделать так, чтобы неведомые силы и таинственные игроки как-то проявили себя, чтобы изучить их…
Он вздохнул.
— Вы знаете, где и как произошёл перехват? — спросил я. Странное дело, в прошлом мы уже переходили на «ты», и «выкали» только в формальной обстановке. Но после возвращения я почему-то снова называл его на «вы» даже наедине. Так почему-то было комфортнее.
— Нет, Женя. Наверняка я этого не знаю. Но мне точно известно, что я должен был сделать и не сделал. Когда ты улетал, мы условились о некой кодовой фразе. Помнишь?
— Про Солнце. Да, помню, конечно, — кивнул я.
— Но мы не предусмотрели негативный сценарий. На случай, если бы контроль над каналом связи был бы потерян. Я слишком понадеялся на незыблемость квантового хэша… и он ведь действительно казался таким! А нужно было всего лишь условиться о подтверждающей фразе, которая дала бы мне знать, что передача идёт от тебя. Это легко можно было сделать, выключив Васю на время. Такая мелочь — но всё было бы иначе.
— Кстати, о Васе. Он ведь не до конца выключен, да? То есть, вы сможете его вернуть? После того, как мы всё выясним. Так ведь? — спросил я.
Сергеич грустно ухмыльнулся.
— Пока что да, — ответил он. — Но практически… не думаю, что за неделю мы сможем настолько продвинуться.
— За неделю? Что за ограничение? — спросил я.
— У тебя новая модель. Так что предусмотрен вариант биоразложения поддерживающего контура в случае, если имплант по каким-то причинам теряет активность, — пояснил руководитель. — Так что тебе в какой-то степени повезло. Максиму придётся снова делать операцию, чтобы вытащить остатки контура.
