— Обойдёмся без него, — ответил я. Конечно, этот момент меня беспокоил — но я решился забрать Варрэна, потому что у меня появилась гипотеза, что дети гораздо легче переносят перелёты в другом измерении. Просто потому, что жизненного опыта у них сильно меньше, и они живут настоящим. Да что там: я уверен, подкоркой чую, что всё хорошо будет!
Вася молчал, глядя на меня своими стальными глазами с экрана. Картинка была такой совершенной, что возникала полная иллюзия живого присутствия.
— Понимаешь… некоторые вещи я пока не могу объяснить. Есть интуиция. Она мне жизнь спасала не раз, — продолжал я. — Так вот, мне показалось это правильным. Ну не мог я бросить пацана. Ты сам разве не чувствуешь, что он слишком хорош для этого мира?
— Может, как раз поэтому он был бы нужен здесь, — ответил Вася.
— Да. Но я не готов приносить детей в жертву. Чему бы то ни было!
Я вздохнул, поднялся на кровати, поискал глазами что-нибудь, чем можно прикрыться. После пребывания на О-деа я привык спать полностью голым, как здесь принято. Конечно, в случае Васи это была чистая условность — но мне почему-то она показалась важной, раз он решил показаться, так сказать, лично.
— Мне это было важно, Вась… — признался я. — Спасти хотя бы одного ребёнка. Я уж думал, что больше случая не предоставится. А оно вон как обернулось…
Вася чуть поджал губы. Потом повернулся и посмотрел на долину, где лежали останки дирижабля.
— Ты извини если что, Жень… — сказал он. — У меня действительно нет доступа ко многим моментам твоего прошлого. Особенность технологии. Пока ты об этом не думаешь и не вспоминаешь — я этого не вижу.
— Да понятно… кстати, мы говорили что-то о причине смерти Императора?
— Точно, — спохватился Вася. Рядом с ним на экране появилось синтезированное изображение человеческого тела с условными обозначениями. — В общем, формально он умер от сердечного приступа. Спазм коронарной артерии, разрыв оболочки, кровоизлияние в сердце, инфаркт.
Я удивлённо поднял брови.
— Только вот предпосылок для такого исхода не было никаких, — продолжал мой напарник. — Сердце совершенно здоровое, совсем как у тебя. Никаких бляшек или чего-то подобного. Никаких признаков аневризмы. Поэтому я предполагаю использование природного токсина, который быстро разлагается.
— Ясно. Но для остальных это выглядело как сердечный приступ.
— Совершенно верно. Даже для Макса. Его Вася не смог бы заподозрить яд без специального вскрытия. Которое, по понятным причинам, не проводилось. И ещё кое-что.
— Да?
— Ты заметил, что при встрече Императрица тебя узнала? — спросил Вася. — Ну то есть не тебя, а Императора.
Я нахмурился, припоминая нашу первую встречу. Пожалуй, действительно, что-то такое было.
— Получается, она знает куда больше, чем показывала, — ответил я.
— Верно, Жень. И это настораживает.
— Ничего. Хоть какая-то зацепка. Вернёмся — поговорим как следует.
— Если, конечно, она вообще рассчитывала на наше возвращение, — вздохнул Вася.
Я дотянулся до полотенца, которое после душа оставил на спинке стула, прикрылся и встал.
— Как там Вар? — спросил я, направляясь в санузел.
— Нормально. Мальчишка хорошо адаптируется. Я приготовил ему завтрак, после чего запустил синтезированный урок русского. Пускай начинает адаптацию — искусственные воспоминания ему не светят точно, врачи такого не разрешат.
— Молодец, — одобрительно кивнул я.
— Кстати, только что закончил анализ данных от зондов, которые ночью работали на мегалите, — сказал Вася с ноткой хитрецы в голосе.
Я остановился в дверном проёме санузла и высунулся обратно в комнату. Практического смысла в этом не было никакого — но так сохранялась иллюзия общения с материальным собеседником.
— И?
— Всё очень интересно. Эти колонны — что-то вроде гравитационных процессоров. Правда, куда менее совершенных, чем наши отражатели. Те, кто их разработал, пошли немного другим путём в освоении этой технологии, поэтому им пришлось строить такие громоздкие штуковины для перенаправления потока гравитонов, — ответил Вася.
— То есть, даже если это «Север» — то не наш «Север»? — на всякий случай уточнил я.
— Совершенно точно не тот, где родился я, — ответил Вася.
— Ладно, допустим. В чём практический смысл применения технологии? Эти штуковины… летали? — спросил я.
— Это вряд ли, — улыбнулся Вася. — Кстати, я обратил внимание, что оба мегалита — здешний и на Небесном Щите — находятся точно на противоположных концах планеты, на одной оси.
— Хм… и зачем? Регулирование вулканической активности?
— Возможно. Но, как мне кажется, с помощью этих штуковин можно было бы добиться постоянного решения проблемы, — ответил Вася.
— Поясни.
— Уменьшение скорости вращения. Возможно, изменение орбиты одного из спутников при смещении фокуса гравитационного потока. Это резко уменьшит тектоническую активность.
— Так, а почему в таком случае они не на полюсах?
Вася улыбнулся.
— Потому что нужен рычаг для момента инерции как минимум. Ну и четырёхмерная фокусировка гравитационного потока легче, когда эмиттеры находятся именно в такой конфигурации.
