Кадровичка снова замешкалась. Неужели действительно ожидала, что я начнут тратить время на вопросы типа: «Зачем вы его убили?» или «Как вы его убили?». Или даже: «На кого вы работаете?» Если так — то она менее умна, чем мне казалось.
Мне было выгодно сразу перейти к сути.
— Будешь мешкать — я сломаю тебе лодыжку, — предупредил я.
Это подействовало.
— Мне сложно судить — я не специалист, — ответила она.
Я решительно направился к ней.
— Я не медлила! — начала протестовать она, отступив к стеклу и упёршись в него спиной. — Я действительно не до конца понимаю, о чём там речь. Просто нам было сказано, что другого выхода нет.
— Где данные его исследований? — спросил я.
— Уничтожены, — ответила кадровичка. На мой взгляд, слишком поспешно. — Это первое, что мы должны были сделать.
«Она врёт, — сказал Вася. — личные записи Сергея Сергеевича интегрированы в систему жизнеобеспечения. Уничтожить их можно только вместе с самим „Севером“».
«А доступ? — спросил я. — Кто имеет к ним доступ?»
«Просматривать содержимое может высшее руководство „Севера“, — ответил Вася. — Эти двое, плюс Альберт Алексеевич, психолог. Но я ни разу не фиксировал, чтобы он запрашивал что-то в этом разделе. В смысле, основной я».
«Только просматривать? Но не удалять?» — на всякий случай уточнил я.
«Только просматривать, — ответил Вася. — Копировать, удалять или редактировать запрещено. Несанкционированное копирование путём перехвата сигнала или съёмки монитора тоже исключено — доступ осуществляется только в специально подготовленных помещениях».
«Получается, туда нам и надо», — ответил я.
Потом я подошёл к Светлане Юрьевне. Мне совершенно не хотелось этого делать. Но дальнейшая задержка и тем более попытки маневрировать с её стороны могли вызвать непредсказуемые последствия.
Единственное, что я постарался сделать — так это что, чтобы перелом был аккуратным, без сильно смещения. И чтобы никаких внешних повреждений не осталось.
Нет, лодыжку я ломать не стал. Ограничился указательным пальцем на правой руке.
Какое-то время Светлана Юрьевна пыталась держаться. Я чувствовал, чего ей это стоило, и невольно испытал что-то вроде уважения. Впрочем, это никак не повлияло на моё поведение.
С идеально спокойным лицом я потянулся к другой кисти.
— Нет! — воскликнула кадровица. — Нет, не надо. Я поняла.
«Вася, где находятся защищенные терминалы?» — спросил я.
«В главной лаборатории, над оранжереей», — ответил тот.
— Где можно получить доступ к его записям? — спросил я вслух.
В её расширенный глазах, из которых катились слёзы, промелькнула тень искушения. Однако же быстро исчезла.
— В лаборатории, — ответила кадровичка, опустив голову. — Но сейчас начало рабочего дня. Тебе не удастся пройти незамеченным.
«Без неё доступ как-то можно получить?» — спросил я Васю.
«Хранилище личных записей абсолютно изолировано, — ответил он. — Но не так, как серверная. Я могу попытаться проникнуть сначала в периметр безопасности там, где есть точки индукционного соприкосновения. Это система освещения и пожарной безопасности. Но это может вызвать внутреннюю тревогу, а операционка хранилища там тупая и примитивная, я не знаю, как она отреагирует».
«Ясно. То есть, с ней будет безопаснее», — резюмировал я.
«Ну да».
— Ничего. Решим вопрос, — ответил я вслух и мысленно добавил: «Вася, обеспечишь мне свободный проход? Может, протокол учебной тревоги 'биологическая опасность»?
«Да, Жень, это подойдёт. Сейчас сделаю. И ещё знаешь… то, что ты ищешь есть в дампе памяти, о котором они говорили. Я этого не знал, но если Сергеич действительно сделал цифровую копию своего разума… может, имеет смысл сосредоточится на том, чтобы спасти его?»
«Именно поэтому обязательно надо выяснить, что же такого опасного он открыл, — ответил я. — Надо чётко представлять, на что они пойдут. Про уничтожение единственного звездолёта мы уже знаем — а что, если это не предел? И решение-то явно будут принимать не эти…» Я запнулся, пытаясь подобрать слово для сотрудников «Севера», которые предали своего руководителя.
«Предатели, Женя, — завершил за меня Вася. — Уже ясно, что они предатели».
«Чем же их взяли? — я продолжал делиться с напарником своими размышлениями. — Уверен: они не были внедрены. Их завербовали уже здесь. Причём так быстро и ловко, что Сергеич подставился».
«Мы вроде обсуждали уже. Тем же, чем мать Дианы. Жаль, не удалось поговорить более углублено».
«Да уж… за всё приходится платить».
«Кстати, ты уже можешь выдвигаться, — сказал Вася. — Протокол действует, персонал изолирован в жилых модулях и других отсеках. Дорога свободна».
«Проследишь за этим?» — я взглянул в сторону лежащего без сознания безопасника.
«Надёжнее было бы, конечно, нейтрализовать полностью, — сказал Вася. — Тут нет средств наблюдения, и я ничего с этим не могу поделать. Он может что-то придумать. Может, в коридор его вытащишь хотя бы? Я бы его там заблокировал».
Вместо ответа я подошёл к Владимиру Петровичу, наклонился, взял его за руки и потащил по паркету в сторону коридора.
Кадровичка молча наблюдала за моими манипуляциями, с нарастающим беспокойством в глазах.
