Когда приходила очередь избирателя поставить подпись, начинались бесконечные поиски ручки в сумке – никто не хотел пользоваться казенной; другие из-за латексных перчаток никак не могли ухватить бюллетень. Народу было немного, и все же в зале стояла страшная духота. Какой-то тип, стоявший прямо перед ней, трижды чихнул, даже не потрудившись прикрыть рот ладонью. Сволочь, подумала она. Она боялась, что все же не достоит, не выдержит больше пяти минут в этой душегубке, нет, не достоит, но оставалась мечта, что город снова станет социалистическим, он же всегда таким был, ей очень этого хотелось, и все же она задыхалась. Так что она развернулась и ринулась вон из этой паршивой государственной школы, будто из охваченного огнем дома – к чертям велосипеды и столовые экологического питания, Муденка переизберут, ну и ладно, не будет она подвергать себя опасности ради того, чтобы его скинуть, тем более что на его проигрыш все равно нет ни единого шанса.
Выйдя обратно на улицу, Ванесса почувствовала облегчение – не меньшее, чем если бы проголосовала. Полная свобода – хотя, вернувшись на площадь Вильсона, она вдруг сообразила, что под воздействием страха впервые в жизни оказалась в лагере уклонистов. Она, отдавшая всю себя пламенной борьбе за демократию, вышла из игры.
Это был последний номер стационарного телефона, по которому она все еще звонила. Код 05, родители – номер она помнила наизусть уже не первый десяток лет, сама того совершенно не замечая, никогда даже не записывала, даже не внесла в контакты в своем мобильнике. Но сейчас, в смятении чувств, она его вдруг забыла. Пришлось прокрутить старые звонки, чтобы его найти. Как и всегда, трубку взяла мама. Каролина без всяких предисловий спросила, можно ли ей приехать, не просто на несколько дней, а на все время карантина.
– Лапушка, ну ты же знаешь, что можешь приехать когда хочешь.
Под конец этого незадавшегося воскресенья – дня выборов, на который всем было плевать с высокой горки, Каролина приняла окончательное решение и принялась собирать вещи: два чемодана и еще мешок, потому что нужно было взять все книги и все необходимые материалы для занятий. Тогда она уж точно не передумает. На следующий день вечером доедет поездом до Матабьё, а оттуда отправится в Бертранж. Все было спланировано заранее. Ее, впрочем, сильно тревожила одна подробность – весьма, надо сказать, немаловажная: что там у родителей с интернетом. Она позвонила им еще раз.
– Мам, скажи, у вас же 4G по-прежнему плохо работает?
– Это ты про что такое спрашиваешь?
– Ты когда говоришь по мобильнику из дома, смотришь, сколько у тебя палочек в правом верхнем углу?..
– Да зачем мобильник-то, если ты в доме?
– Ну, ладно, но там сигнал вообще есть?
– А, я от папы твоего слышала, что очень хороший сигнал под липой.
– Во дворе?
– Да, липа во дворе. По крайней мере, днем еще там была.
Плохо Каролина себе представляла, как будет вести дистанционные занятия из-под липы.
– Кстати, наверху, у брата твоего, все получше работает. Он с тех пор, как на шоссе поставили передатчики, все твердит, что сигнал у него не хуже, чем в центре города. В общем, точно я знаю только то, что, когда Фредо нужно отсюда позвонить, он выходит из дома – говорит, стены слишком толстые, но у него «Буиг», который, наверное, подешевле.
Каролина объяснила, что завтра вечером приедет в Каор на последнем поезде, а потом, как бы оправдываясь, добавила, что ни у кого не будет болтаться под ногами – ей целый день придется вести занятия.
– По телефону?
– Да, через интернет.
– Ну, как скажешь. Сама знаешь, места тут на всех хватит… Вот только если приедешь поздно, я не смогу тебя забрать, знаешь же, что я не вожу в темноте, твой брат приедет.
– Нет, ты Александру ничего не говори, я вызову такси.
Мать повесила трубку, несколько удивляясь тому, до какой степени ее старшая дочь выбита из колеи.
Александр сидел, скрючившись, под умывальником в ванной, трое щенков громко шебаршились в ящике с инструментами – и тем не менее он все слышал. Анжель вернулась к нему.
– Ну как, получается?
– Да, сифон поменял, но без заглушки мне здесь больше ничего не сделать. На неделе съезжу в «Леруа Мерлен», а до тех пор как-нибудь постоит.
– Ну и хорошо.
Анжель нагнулась, погладила щенков.
– Господи, какое же счастье, что у них все обошлось.
– В этом возрасте быстро поправляются. Да и Дебокер у нас молодец.
– Знаешь, я тут говорила с твоей сестрой, похоже, она здорово перепугана и собирается приехать сюда пожить, пока все не утрясется.
Он не ответил – ему просто нечего было на это сказать.
– Александр, а что будет, если они за ними придут?
– Придут за кем?
– За кутятами – твой отец уверен, это те самые бандиты, которые воруют медную проволоку, вдруг они захотят их забрать обратно – вроде как такой щенок стоит больше двух тысяч евро.
– Ты не переживай, уж я их встречу.
Анжель прекрасно знала, что сын ее способен уладить почти любой конфликт, однако ей не нравилось, когда он начинал вот так распускать хвост.