– После обращения президента во вторник вечером я вышел на улицу, – начал премьер-министр. – Каждый может повторить то же самое. Мы увидели, что в кафе и ресторанах очень много народу. В обычном случае меня бы это порадовало, потому что это та Франция, которую мы все любим. Но вот уже несколько недель, как от нас требуется совсем другое…
В «Диво» вовсю продолжали разносить закуски. Агата только что закрыла чайную и, пока ставила сумку, заметила, как по экрану пробежали белые буквы на красном фоне: распоряжение закрыть все кафе и рестораны нынче в полночь. Они с Грегом переглянулись, совершенно ошеломленные. Зал огласили возмущенные вопли, кто-то в открытую издевался над красномордым дядечкой, маячившим за спиной у премьер-министра – злыднем с округлой фигурой, видом бонвивана, стоявшим, впрочем, с постной физиономией, – кстати, одет он был в костюм и темный галстук, в точности как и Эдуар Филипп, прямо два этаких могильщика. В бороде главы правительства просматривалась белая полоска, как будто туда плеснули гербицидом.
– Да ладно, неделю назад у них этот номер не прошел! – рявкнул кто-то из посетителей.
– И чего? – донеслось из-за другого столика.
– Он, похоже, бородку-то себе высветлил, а может, это от нервов, постарел сразу лет на пятнадцать – вот увидите, через неделю вылезет с палочкой или весь седой.
Все соревновались в остроумии, кроме Грега, который рухнул на первый подвернувшийся стул и больше уже не смог подняться. Он как в тумане смотрел на экран, где комментаторы обсуждали обращение премьер-министра, исходя в своих разглагольствованиях из того, что принятые меры останутся в силе до лета. Грег провел рукой по макушке, и ему показалось, что и его шевелюра поседела.
Каролина во второй половине дня уже никуда не выходила. Из заявления Эдуара Филиппа она сделала вывод, что эпидемия только начинается, но во многих больницах реанимационные отделения уже переполнены. Сильнее всего, ее раздражало то, что обследоваться было невозможно. Тестов не хватало, пациентов с симптомами в лаборатории не пускали, чтобы не заразить персонал, – потому что масок у персонала не было тоже. Ситуация приобретала совершенно кафкианский характер. Такие дурацкие перспективы доводили Каролину до трясучки, и она быстро поняла, что не в силах оставаться здесь, в квартире, тем более что, если она, на свое несчастье, вдруг заболеет, совершенно непонятно, что делать, чтобы ее спасли. Полностью уверена она была только в одном: в городе рано или поздно заразу подхватят абсолютно все, потому что здесь никто не готов прекратить жить и выходить на улицу, а если верить премьер-министру, в ближайшее время выходить запретят напрочь – кроме как завтра, чтобы проголосовать. Но что будет послезавтра?
Александр остался на ферме – ждал звонка от Дебокера. На ужин поджарил хлеба, съел копченого мяса и сыра. Он недавно пригнал трактор – дилер выдал его на то время, пока будет менять сцепление в старом – у того хоть и не было проблем с электроникой, но находить к нему запчасти становилось все сложнее. Восьмичасовой вечерний выпуск новостей он смотрел с середины: покупатели ломанулись в супермаркеты, потребителей просили приготовиться к автономному существованию на протяжении двух-трех месяцев, сильнее всего люди явно боялись остаться без паштетов, растительного масла и особенно – туалетной бумаги. В репортаже рулоны выгружали из всех тележек.
Александр опустил ладонь на карман джинсов – ему показалось, что завибрировал телефон, но нет. В любом случае, щенкам, очевидно, лучше – в противном случае Дебокер бы с ним уже связался. Может, еще позвонит и разрешит завтра за ними приехать. Он сам себе не мог объяснить, почему так без них скучает; на самом же деле он просто полюбил эту мелюзгу. В Испании туристы штурмовали аэропорты, чтобы улететь из страны, президент Трамп только что сдал тест. Александр прекратил жевать, когда Делаус запустил репортаж про вакцину – в США клинические испытания начнутся через неделю, журналист объяснил, что Институт Пастера – с его-то трехсотлетним опытом – наверняка бы справился гораздо лучше, однако, если следовать принятой там процедуре, придется ждать два-три года, чтобы должным образом пройти все этапы, а вот президент «Эпивакса» заверила, что высокотехнологичная вакцина будет протестирована уже к лету. А еще эта американка объявила, что на самом деле речь идет о «защите от вируса: вы, может, и заболеете, но заболевание будет протекать в очень легкой форме».