– Грег, говорила я тебе: займись торговлей, импортом – хоть что-то заработаешь.
– Импортом… Опять начинаешь, я тебе что, турок, что ли?
Тут у него зазвонил телефон, он увидел на экране имя Армана, воспрянул духом – наконец-то соратники по перекрестку пробудились.
– Слушай, видел тут твой твит, так я с тобой.
– Ну, отлично. Вас сколько будет?
– Ну, я собирался прийти с женой, но ты ж знаешь, она не ест твою готовку, мидии с чесноком, все такое… да и вообще в рестораны никогда не ходит.
– Да не буду я никаких мидий готовить! Нужно просто морозильник разгрузить…
– А, так ты устраиваешь «обед сопротивления», просто чтобы опустошить холодильник?
– Кончай, ты в кухне вообще ничего не понимаешь. Ну а что остальные? Саид, Эрик, Альбан, парни из пивнушки?
– Про них ничего не знаю.
– Когда нужно было бутербродов заслать в вашу вонючую шарагу, все были на месте, а как приглашают на настоящий обед, со скатертью и приборами – тут никого… Понял, наверное, что я тебе говорю: не умеете вы жить красиво.
– Да не в том дело, Грег, ты ж сам знаешь: из дому-то выходить нельзя.
– Так, погодите, ребята: у нас что, уже снайперы на всех углах стоят?
– Снайперы нет, а полицейские-муниципалы да. И сдирают штраф в тридцать пять евро.
Грег отсоединился и с силой хлопнул телефоном по столу, будто хотел его расколошматить.
Агата ушла наверх, Грег открыл в телефоне пасьянс. Подмывало включить телевизор, но уже не осталось никаких сил слушать эти официальные рассуждения, и кроме того, Грег всегда боялся докторов, от одной мысли о походе к врачу впадал в панику, а теперь тут по всем каналам сплошные чертовы эскулапы. И тем не менее у него от всего этого голова шла кругом – от затихшего ресторана, пустого тротуара, притом что день уже был в самом разгаре.
От размышлений его оторвал почтальон – Грег даже не заметил, как он вошел. Почтальон, похоже, как всегда, торопился, вытащил стопку конвертов и одновременно поздоровался, да так громко, будто вокруг было полно народу.
– А что, руки мы теперь не пожимаем?
– Нет, больше не разрешается. И с конвертами та же история. Я бы на вашем месте их положил на несколько часов обеззараживаться, а уж потом вскрывал, причем это вам я советую быть осторожней, сам-то я в перчатках. Ну, всего хорошего.
Грег из чистой вредности раз за разом облизывал пальцы, пока вскрывал конверты. Вернулась Агата, потому что наверху Кевин и Матео все еще спали, похоже, в очередной раз решили полдня проваляться в кроватях. Она подошла к бару, на сей раз сделала себе двойной американо – они теперь наверняка начнут злоупотреблять, причем и спиртным тоже, вон сколько напитков в наличии, сплошные соблазны.
– Ну, раз уж пришла, включи музыку, только громко… как можно громче.
Агата повернулась к нему, не понимая. Он поднял на головой лист бумаги.
– Видишь? Это счет из агентства авторских прав. Раз уж мы им платим за их музыку, надо пользоваться.
И он встал, чтобы включить с айпада «А я умру на сцене» Далиды.
Агата поняла, что долго так не продержится – в заточении с мужем, без всякой надежды на то, что сидеть им тут всего две недели: больше похоже на то, что два месяца. А два месяца такой жизни ей точно не по силам.
В долине случился переполох. Всякий раз, как источник Святой Клары уходил под камни, отец заявлял, что не будут они пить воду из-под крана, даже для супа и кофе ее использовать не будут. Вот и пришлось Анжель и Фредо снова ехать и пополнять запас минеральной воды, на сей раз они решили закупить ее в пятилитровых канистрах – хватит как минимум на две недели. Что до остального – куры есть, яйца и овощи тоже, так что остаться без продуктов они не боялись. У них на ферме – и это отличало их от большинства французов – можно было при надобности выдержать многомесячную осаду. Даже если пандемия затянется на годы, они смогут, в этом родители не сомневались, жить в автономном режиме. Все у них есть. Отец переживал только из-за воды. Из-за воды, а еще из-за консервированных сардинок в масле.
– Да у вас и так этих сардин уже целая куча, куда еще-то?
– Ну они в реке-то не водятся, – ответила Анжель.
– Это вряд ли, но все равно, зачем вам двадцать коробок сардин?
– Видимо, память о военных временах: так оно было с печенью трески. Ее, кстати, тоже стоит прихватить.