В ответ он поднес бутылку пива к губам и сделал большой глоток, держа вторую бутылку так, чтобы Дана до нее не дотянулась.
— Ты путаешь меня со своей глупой собакой, которая выпрашивает печенье. Ладно, расскажу, но только для того, чтобы всласть посмеяться, когда она тебя отошьет. Мне Мэлори понравилась. — Дана протянула руку за пивом. — Умная, честолюбивая и впечатлительная, но не наивная. Работала, как ты знаешь, в «Галерее». Ее только что уволили из-за скандала с новой женой владельца. И поскольку Мэлори прямо в лицо назвала супругу босса глупой плебейкой, я делаю вывод, что такт и дипломатичность могут ей изменить, и тогда мало никому не покажется. Она любит дорогую одежду и умеет ее носить, но слишком много на нее тратит, из-за чего оказалась на мели. Правда, сегодня утром на нее, как и на нас с Зоей, свалилось неожиданное богатство. В настоящий момент у Мэлори никого нет, и она хотела бы завести собственное дело.
— Все ясно. — Флинн сделал еще один большой глоток. — Она ни с кем не встречается. Храбрости ей не занимать. Не только возражает жене босса, но и не боится ехать одна в самый жуткий дом в западной Пенсильвании.
— Я тоже поехала.
— У нас с тобой не может быть страстного, безумного романа, дорогая. Это было бы ошибкой.
— Ну, теперь меня точно тошнит!
Флинн наклонился и поцеловал ее в щеку. Дана улыбнулась.
— Почему бы тебе не переехать сюда на пару недель?
В темно-карих глазах полыхнула ярость.
— Перестань опекать меня, Флинн!
— Не могу.
— Если я не переехала к тебе, когда оказалась без единого цента, зачем мне это сейчас, когда я разбогатела? Ты же знаешь, что я люблю независимость — как, впрочем, и ты. Тут уж ничего не поделаешь! Вряд ли из Ворриорз-Пик ночью спустятся гоблины, чтобы украсть меня.
— Будь они гоблинами, я бы не беспокоился. — Зная Дану, Флинн не настаивал. — Может быть, расскажешь своей новой подружке Мэлори, какой я замечательный парень? Умный, сильный и нежный.
— Хочешь, чтобы я ей лгала?
— Ты злюка, Дана! — Он снова приложился к бутылке. — Настоящая злюка!
Когда ушла и Дана, Флинн поднялся в студию на втором этаже. Он предпочитал называть эту комнату студией, а не кабинетом — кабинет ассоциировался с работой. Нет уж, увольте! В студии можно дремать, читать или просто размышлять, уставившись в одну точку. И работать можно, но не обязательно.
В комнате стояли большой письменный стол и два широких кожаных кресла, при взгляде на которые казалось, что в них можно утонуть. Разумеется, у Флинна Хеннесси была картотека, но он замаскировал ее под незатейливые шкафчики. Одну стену занимали фотографии кинозвезд сороковых и пятидесятых годов.
Если все валится из рук, можно расслабиться в кресле и провести час в блаженном одиночестве, созерцая красавиц.
Флинн включил компьютер, переступил через Мо, который уже развалился посреди комнаты, и достал еще одну бутылку пива из маленького холодильника, установленного под крышкой стола.
Такая конструкция казалась ему чрезвычайно удобной.
Затем он сел, повертел головой, словно боксер перед очередным раундом, и приступил к поискам.
Если в виртуальном мире есть хоть какие-то сведения об обитателях Ворриорз-Пик, он их разыщет.
Сладкоголосая сирена информации, как всегда, затянула его. Пиво давно согрелось. Прошел час, потом второй, к концу подходил третий. Наконец у Мо истощилось терпение, и пес толкнул лбом кресло с такой силой, что Флинн чуть не вылетел из него.
— Черт! Ты же знаешь, я этого не люблю! Мне нужно еще пару минут.
Однако Мо, уже не раз слышавший эти слова, запротестовал, взгромоздив огромные лапы и почти все массивное тело на колени хозяина.
— Ладно, давай прогуляемся. Если случайно окажемся у двери одной блондинки, заглянем на минутку и поделимся добытой информацией? А если у нас ничего не выйдет, купим пиццу, чтобы не ходить уж совсем зря.
При слове «пицца» Мо бросился к выходу. Когда Флинн спустился, пес уже ждал его у двери с поводком в зубах.
Тихий и теплый вечер был идеален для прогулки. Маленький городок, словно сошедший с почтовой открытки, купался в лучах осеннего солнца. В такие минуты, когда воздух был мягок, а легкий ветерок приносил запахи цветов, Флинн радовался своему решению продолжить дело матери и возглавить «Курьер Вэлли», а не пытаться сделать карьеру в какой-нибудь крупной газете.
Многие его друзья уехали в город, а женщина, которую он любил — по крайней мере, ему так казалось, — предпочла ему Нью-Йорк.
Или он предпочел ей Вэлли.
«С какой стороны посмотреть», — подумал Флинн Хеннесси.
Возможно, здешние новости не сравнятся с новостями Филадельфии или Нью-Йорка, но и тут есть жизнь. И ему совсем не безразлично, что происходит в Вэлли, а также среди окрестных холмов и гор.
Сейчас Флинн нюхом чуял историю, самую интересную и колоритную из всего, что появлялось на страницах «Курьера» за шестьдесят восемь лет существования газеты.
Если ему удастся помочь трем женщинам, одна из которых горячо любимая сестра, и при этом завести роман с необыкновенно привлекательной блондинкой, а также разоблачить крупную аферу… Вот это будет настоящей удачей!
