Тепло наших сердец полностью

Девушки вздыхают. Мечтают. Надеются. Когда-нибудь они тоже так полюбят — страсть и романтика, страх и радость сольются в одно всепоглощающее чувство. Они узнают вкус губ возлюбленного, затрепещут от его прикосновений.

Когда-нибудь.

Мы заворожены этим страстным объятием, охвачены желанием испытать такое же чувство, поглощены мечтами.

Небо темнеет. Краски меркнут. Поднимается ветер. Холодный ветер, превращающийся в вихрь. Я слышу его оглушающий рев. Он срывает с ветвей цветы, и их лепестки летят, словно разноцветные пули.

Теперь я боюсь. Страх охватывает меня еще до того, как я вижу гибкое черное тело змеи, ползущей по серебристым плиткам, и выскользнувшую из-за деревьев черную фигуру со стеклянной шкатулкой в высоко поднятых руках.

Раздается громовой голос. Я зажимаю уши руками, чтобы не слышать его, но слова звучат у меня в голове.

Запомните этот день и этот час торжества моей силы. Смертные души трех принцесс навеки станут моими. Их тела спят вечным сном, их души заперты в стекле. Чары не рассеются, пока не будут найдены три ключа, повернуть которые могут лишь руки смертных. Срок — три тысячи лет. Мгновением больше, и души сгорят.

Это испытание для смертных — пусть покажут, на что они способны. Я запираю замки, создаю ключи и вручаю их судьбе.

Ветер стихает, воздух снова становится неподвижным. На залитых солнцем плитах лежат, взявшись за руки, три девушки. Их глаза закрыты, будто во сне. Три части целого.

Рядом с ними стоит шкатулка. Грани прозрачных стенок окантованы свинцом, три замка сияют золотом. Внутри мечутся три теплых синих огонька, словно бьющиеся о стекло мотыльки.

Рядом лежат три ключа.

При виде их я начинаю плакать.

Открывая дверь Зое, Мэлори все еще не могла унять дрожь.

— Я приехала, как только смогла. Нужно было забрать Саймона из школы. По телефону мне показалось, что у тебя расстроенный голос. Что…

— Дана еще не пришла. Не хотелось бы возвращаться к этому дважды. Я сварила кофе.

— Отлично. — Зоя положила руку на плечо Мэлори и заставила ее сесть в кресло. — Я принесу. Похоже, ты еще не пришла в себя. Кухня там?

— Да. — Мэлори с облегчением откинулась на спинку кресла и стала тереть лицо ладонями.

— Расскажешь, как прошло свидание с Флинном?

— Что? А-а. Хорошо. Превосходно. — Она опустила руки и с удивлением посмотрела на них, как на чужие. — Без собаки он производит впечатление почти нормального человека. Это, наверное, Дана.

— Сиди, я открою. — Зоя остановила Мэлори, не дав ей встать с кресла, и выскочила из кухни.

— Ну, что у вас за пожар? — с порога поинтересовалась Дана и тут же принюхалась. — Кофе. Только не заставляйте меня выпрашивать его.

— Сейчас принесу. Посиди с Мэлори, — вполголоса сказала Зоя.

Дана с размаху опустилась в кресло, поджала губы и смерила Мэлори долгим, внимательным взглядом.

— Выглядишь ужасно.

— Премного благодарна.

— Только не жди объятий и поцелуев, когда поднимаешь меня с постели и требуешь, чтобы через двадцать минут я была здесь. Я выпила всего одну чашку кофе… Кроме того, полезно осознавать, что после сна у нас далеко не идеальный вид. Что стряслось?

Мэлори посмотрела на Зою, которая вернулась, неся на подносе три большие белые чашки кофе.

— Мне приснился сон.

— Мне тоже. Кажется, там фигурировал Спайк из «Баффи — истребительницы вампиров»[19] и огромный чан горького шоколада, а потом позвонила ты и все испортила.

— Дана! — Зоя укоризненно покачала головой и присела на подлокотник кресла Мэлори. — Это был кошмар?

— Нет. Хотя… Нет. Проснувшись, я сразу все записала. — Мэлори встала и взяла со стола листы бумаги. — Никогда в жизни не видела такого подробного сна. По крайней мере, так хорошо не помнила все детали, когда просыпалась. Я записала, чтобы ничего не забыть, хотя и так вовек не забуду. В любом случае лучше прочтите сами.