Полдня обычно вялая и апатичная Ленка провела как на иголках, поминутно погружаясь с головой в размышления. Задумалась так, что не рассчитала время, и домывала этаж, когда уже прозвучал звонок на перемену. С досадливым вздохом ей пришлось убрать ведро в сторонку и присесть на лавку, поскольку мыть пол под десятками ног (далеко не все из которых соизволили переобуться в сменную обувь) было невозможно.
Она сидела, держа в руках швабру и тупо уставясь в пол, но неприятно обострённо прислушивалась к диким обезьяньим крикам. Краем глаза она заметила, как девочки лет тринадцати-четырнадцати, сидящие на подоконнике, показывают в её сторону пальцем и смеются. А может, они показывали и смеялись вовсе и не над ней, но Ленка разнервничалась. Она вспомнила себя в их возрасте. Вспомнила, как смотрела на школьную техничку с брезгливой жалостью, думая, что мыть полы - это последнее дело в жизни, годящееся только для старой бабки... А учителя пугали её одноклассников, что они сами такими станут, если будут плохо учиться. Училась Ленка неплохо, хотя и не блистала сплошными пятёрками, особенно любила биологию и химию. Собиралась поступить в мединститут... Теперь она не считала мытьё полов позором, никому не жаловалась на свою жизнь и по большей части пребывала в меланхоличном состоянии духа. Но иногда, в такие моменты, как сейчас, её сердце сжималось от сожалений, от неправильности своей жизни.
Мимо прошла её бывшая учительница, Вера Павловна, коротко и безразлично поздоровалась. Ленка посмотрела ей в спину. Когда-то она была у неё любимицей, всегда получала похвалы за успехи и старательность, за то, что её географические карты всегда были подписаны аккуратнее всех, мелким, но разборчивым почерком... Теперь Ленка сомневалась, помнит ли её ещё Вера Павловна, хотя прошло не так уж много лет. Тех, кто нас разочаровал, всегда лучше забыть.
Прозвенел звонок. Словно замороженная внутри, Ленка медленно встала и отправилась убирать этаж, сметая веником набросанные за перемену бумажки. Постепенно глухую тоску вытеснили тревожные мысли об оставшихся дома.
Она с трудом дождалась обеденного перерыва. Примчавшись домой, застала Агни мирно уткнувшимся в букварь.
- Молодец! - обрадовалась Ленка. Успокоившись, пообедала, разогрев обед и для бабушки, от которой никаких жалоб на посторонних в доме не поступило. Остаток дня она мирно провела на работе, уже не дёргаясь поминутно.
А вечером, притащившись домой, едва переступив порог комнаты, она услышала:
- Здравствуй, Рена, как прошёл твой день?
И на душе у неё потеплело.
***
За один день Агни научилось связно разговаривать. Короткими фразами, со множеством ненужных уточнений и притяжательных местоимений, но вполне информативно, вне всяких сомнений, отлично понимая суть вопросов и своих ответов. Правда, говорило оно всё равно мало, но Ленка возликовала. Она решила отложить вопросы до завтрашнего выходного.
Стелить вторую постель на полу на этот раз она не стала, и сама улеглась на край дивана, укрывшись вторым одеялом. Засыпая, почувствовала, как Агни тихо придвинулось к ней сзади.
***
- Ленчик...
Ленка вот уже добрую минуту впустую гремела ложкой, размешивая чай в кружке. Очнувшись, она подняла взгляд на бабушку. Та сидела за столом напротив, обратив невидящий взор на грязно-белое зимнее небо за окном. Небо она не видела уже давно, но это место за кухонным столом у тёплого бока холодильника, напротив окна, было её любимым, и Ленка старалась его не занимать.
- Ленчик...
- Что?
Бабушка пожевала губами.
- Неладно у нас, - понизив голос, сказала она.
- Что случилось-то?
- Домовой шалит, - призналась бабушка.
Ленка, забыв отпить из поднесённой к губам кружки, фыркнула, пролив чай на стол.
- Какие домовые в городской квартире? Ба, ну ты придумала.
- Да чего мне придумывать-то, - обиделась старушка. - Старая я, но из ума не выжила. Точно говорю, нечисто! Всё кажется, что рядом кто-то есть, а вчера вот - ты только не пугайся, Ленусь, - целый день в твоей комнате что-то шуршало.
Ленка захлопала глазами и, не сдержавшись, прыснула. Бабушка неправильно истолковала этот звук.
- Сижу я, значит, - горячо начала повествовать она, - кино смотрю, и слышу что-то. Думаю, по телевизору это, но всё-таки звук уменьшила. А это - шурх, шурх, шурх, - не прекращается. Будто страницы кто листает. Выключила я совсем, звук-то, а оно пошуршало-пошуршало недолго, да вдруг затихло. Подождала я - тихо всё, снова громкость включила. Через время замечаю - опять шурх-шурх. Ой, и страшно мне стало... Дверь в комнату заперла да молилась, телевизор не выключала, погромче сделала наоборот, чтоб не слышать.
Ленка пила чай и слушала эти откровения, изо всех сил стараясь не расхохотаться. Но на последних словах улыбка с её лица сползла. Это, конечно никакая не домашняя нечисть, но бабушка встревожена не на шутку, а это уже нехорошо.
- Ты же всю жизнь прожила в городе и проработала на заводе с ярыми партийными атеистами. С чего вдруг мысли о мистике? Может, соседи...
