Когда дети улеглись спать, оказалось так восхитительно почувствовать, что дом вновь находится в нашем распоряжении. Я знал, что и Мег то же самое чувствует, но не хочет себе в этом признаться, потому что, как я понимал, это, на ее взгляд, было бы проявлением нелояльности к ее брату. Все же улыбка не покидала ее, и позже, когда подошло время ложиться спать, она бросила на меня такой взгляд, что в горле у меня тут же пересохло, и я понял, что хотя она в этом себе не признается, у нас ожидается маленький праздник по случаю того, что мы снова с ней остались вдвоем. Когда я выключил в кухне свет, последнее, что я увидел, была сатанинская ухмылка Лулу. В тот вечер она все время ухмылялась.
В десять утра в пятницу я отправился в расположенный в здании суда офис шерифа Эмери Баба Фишера. Он живой пример того идиотизма, когда каждая юридическая должность, связанная с оперативной работой, превращена в выборную. Уже три года он занимает пост шерифа округа Брук. Ему около шестидесяти, и он получает жалованье из бюджета округа с того момента, когда ему исполнилось восемнадцать, с помощью нехитрого приема: выдвигая свою кандидатуру на любую должность на первичных выборах, когда соревнуется несколько претендентов, он прикидывал, кто может победить в следующем туре, и бросал на чашу его весов те несколько сот голосов, которые прежде собрал сам. Он и на должность шерифа вот так же претендовал, но за три дня до первичных выборов скончался наиболее вероятный кандидат, человек номер два был выбит из седла судебным расследованием по поводу неуплаты налогов, и вот Баб Фишер к своему полнейшему изумлению узнал, что ему предстоит стать новым шерифом округа Брук.
Своим видом он напоминает шерифа из скверного фильма. Крупный, тяжеловесный, седовласый, с громким грубым голосом, в ковбойской шляпе, с пистолетом на поясе и сверкающим серебром значком. Употребление виски на протяжении сорока лет заставило поломаться немало сосудов на его лице, отчего он выглядел человеком, основное время проводящим вне стен своего кабинета. Участие в дешевом политиканстве на протяжении сорока лет сформировало в нем убежденность, что самая тяжкая ошибка — нанести кому-нибудь обиду.
— Рад видеть тебя. Фенн! Действительно рад! Будто камень с души свалился. Совсем редко вижу тебя. У тебя все нормально?
Когда я сообщил, что мне от него требовалось, его веселость как ветром сдуло. Своим видом он стал похож на ребенка, который хочет, чтобы неким волшебным образом все повернулось на добрый лад.
— Не так это, Фенн, просто, как ты думаешь. Совсем не просто.
— Большая часть территории округа Брук занимает нагорье, шериф.
— Зачем мне об этом напоминать, когда я сам могу взглянуть на карту.
— Разве никто не нарушает закон в районе холмов?
— Нарушают и частенько, ты и сам это прекрасно знаешь. Но у меня там с ребятами договор. — Он тяжело поднялся и вперевалку придвинулся к карте на стене. Я последовал за ним. — Посмотри, вот тут есть лишь три городка, достаточно крупных, чтобы там хоть как-то можно было следить за соблюдением закона. Это Лорел Вэлли, Стоуни Ридж и Айронвилл, в каждом из них имеется начальник полиции с парой сотрудников, служебный автомобиль и место, куда сажать пьянчуг. В четырех поселках работает по полисмену, вроде как здесь у нас, да только там они в полиции по совместительству. Так уж повелось, что свои проблемы они на месте решают — если не произойдет убийство, изнасилование или что-то в этом роде или же, бывает, менее тяжелое преступление, но по каким-нибудь причинам им не хочется, чтобы этим делом занимался мировой судья, вот тогда они меня приглашают, и мы отправляемся туда, чтобы привезти сюда кого требуется, проводим дознание и все такое. Вот тут проходит дорога номер 882, единственная, по которой ездят патрульные машины полиции штата, правда не слишком часто, и — никогда по ночам. Ребята, которые там наверху живут, они сами в своих делах разбираться любят. Я с ними отлично сработался, Фенн, долго налаживал с ними отношения, и самый быстрый способ отправить все это в тартарары — это послать кого-нибудь туда вынюхивать, что да как. Им придется не по нраву, если я, или ты, или какие-нибудь патрульные, или парни из налоговой инспекции заявятся туда как снег на голову.
— Бу Хадсон был погостеприимней.
— Не оттого, что был шерифом. Он к тому же взял к себе в заместители парочку парней из тех мест, чтобы блюли его интересы. В тот миг, как закончился срок его работы, парни эти исчезли. Горный участок моего округа — это шестьдесят миль на сорок, итого, Фенн, две тысячи четыреста квадратных миль, в основном косогоры, где обитает шесть или семь тысяч людей — отчаявшихся, многие из которых готовы выстрелом сбить у тебя шляпу с головы, если ты хоть на шаг заступишь на ту землю, что они считают своей собственностью. И тебе, Фенн, известно, что кое-кто пытался укрыться в тех краях, но рано или поздно возникали стычки с местными, и для пришлых это кончилось плохо.