Я глянул вниз и увидел повернутое ко мне лицо Кида Джилберта. Рассказывают, что когда он выступал на ринге, то сразу же ввязывался в ближний бой, одновременно нанося боковые удары обеими руками, при этом от удовольствия постоянно улыбался. Если бы он выступал в более тяжелой весовой категории, он бы сейчас лежал в больнице либо был бы уже мертв. Но он выступал в легчайшем весе, весил тогда 118 фунтов, участвовал более чем в сотне боев и свыше двенадцати лет назад ушел с ринга. Сейчас весит не менее полутора сотен фунтов. Выглядит так, как будто его обработали бейсбольными битами и сапожными молотками, затем натравили на него рой пчел и оставили лежать на земле. Откуда-то из руин на вас смотрят маленькие голубые глазки. Он шут при Джеффе Кермере, играет роль придурка, то ли петрушка, то ли проныра, в любом случае — пользуется полным доверием. Он в точности передает нам то, что Кермер считает нужным сообщить, но с ним надо держать ухо востро, иначе он от вас получит больше информации, чем вам передаст.
Опасности быть замеченным вместе с ним нет. Хотя даже в контролируемом городе осторожность не мешает. Он не сидел. У него две собственные автостоянки и три автоматические прачечные, дважды в день он их все объезжает, чтобы забрать деньги. Уверяет, что не является владельцем. Якобы он лишь подставное лицо. Но нам известно, что владелец именно он.
Я оглядел заведение Шиллигэна, чтобы посмотреть, кого может заинтересовать тот факт, что я веду разговор с Кидом, и обнаружил, что у стойки Стью Докерти болтает с двумя сотрудниками дорожного управления округа. Вновь сев за столик, я позволил Киду заказать для меня вторую кружку.
— Джеффи получает приветы от старого дружка, — сказал Кид.
— На открытке? — спросил я его.
Впервые я с уверенностью мог сказать, что застиг Кида Джилберта врасплох. Он поперхнулся первым же глотком, тыльной стороной ладони вытер свои искореженные губы и уставился на меня.
— На открытке из Полксберга? — продолжал я. — С обезьяной в цилиндре?
— Значит, почтальона потрясли, так? Сказали бы сразу.
— Никакого почтальона, Кид, простая догадка.
Несколько мгновений он пристально на меня смотрел.
— Другие тоже получили открытки.
— По всему городу, — сказал я.
— Так вот я и говорю — пару раз Джеффи пытается законтачить с ним, там, в Харперсберге, объяснить, что да как следует делать, может, обнадежить — как удачу на свою сторону перетащить. Законтачить не удается, и он бьет отбой. Джеффи начинает волноваться, когда не получается все расставить по своим местам.
— Это его весьма огорчает.
— А? Должно быть. Точно. Ну вот, он уже в вашем доме окопался, Джеффи все ждет, но никак не законтачит. Он и посылает Лупо предложение сделать, ничего особенного, но, сами понимаете, дельце клевое. Тоже об этом знаете?
— Нет. Он ничего об этом не говорил.
— Ну, Лупо и ждет, когда в доме никого, кроме Макейрэна, звонит по телефону, пару кварталов от вашего дома. Макейрэн в порядке, подходит, говорит, к задней двери. Усек, что у Лупо для него предложение. Этот, значит, стучит в заднюю дверь. Дверь нараспашку и тут же захлопывается, а Лупо лежит на спине посреди двора, нос у него вот такой ширины, а толщиной в лист бумаги. В три сотни обходится нос переделать, да все равно не тот, что был. А Лупо-то вы знаете, рад-радешенек, когда его с Грегори Пеком на одну доску ставят. Ненавидит теперь себя. Вот такой ответ несет он назад. Джеффи в друзья больше не лезет, как в старые времена. Изводится он, ведь у него почти все по закону, и вот так жить ему не по нутру, он думает, может, дело важное такое, что кому-то встрять пора. Он так считает, что у Макейрэна, вроде, крыша поехала.
— Но он лучше себя почувствовал, когда узнал, что Макейрэн из города уехал.
— До этой открытки.
— А что в ней написано было?
— Просто написано «У нас свидание», и подпись «Милли». Шлюха эта не любила, когда ее кто звал Милли, и вот Джеффи с Макейрэном доставали ее этим именем, она на стенку броситься была готова. Джеффи очень огорчен.
— Что ему хочется узнать?
— Не все понятно? Когда он в городе был, перед тем, как смотаться, вы на хвосте у него сидели.
— Разве?
— Когда он вернется, наверное, вам не стоит этого делать. Сразу не надо.
— Если он вернется.
— Джеффи так думает, что он вернется. Через парочку деньков садитесь ему на хвост, если сумеете найти его. Ладно, бежать мне пора.
Он исчез. Послание Кермера было достаточно ясным. По сути дела, Кермер мне передал: «Макейрэн причиняет сейчас мне столько хлопот, что я буду чувствовать себя гораздо лучше, если он будет навсегда изъят из обращения. Я приглашаю кое-кого для решения этой проблемы. Дело осложнится, если полиция станет следить за Макейрэном. Позвольте мне это сделать так, как я планирую, и у вас не будет даже забот с его телом».