— Больная девушка. Болезнь более тяжелая, чем все мы считали, так мне думается. Лицо Прекрасной Елены привело к гибели тысячи кораблей. Макейрэн — это посланец Милред в этом мире, Фенн. И от ее имени он призван выполнить еще не одну миссию. Почтовые открытки — это какое-то безумие.
— Мне тоже так сдается.
— Но Мег ты об этом сказать не можешь, так ведь?
— Не могу.
— Но если тебе придется его отыскать, Фенн, если ты будешь принужден это сделать, то единственным человеком, который мог бы туда отправиться и найти его, окажется Мег, только с ней станут они говорить. Такая мысль не приходила тебе в голову?
— Стараюсь гнать эту мысль от себя.
— Тебе бы пришлось ее как-то обмануть?
— Все это будет зависеть от того, в связи с чем он нам понадобится.
— По сути, ключевая фигура не ты, Фенн. Это Мег. Лэрри знает, что она способна его отыскать.
— Об этом он не говорил.
— Когда припрет, ему придется.
— Припрет — это как, Стью?
— Ммм. К примеру, такая кучерявая ситуация. Он проскальзывает в город, убивает славного старину Джеффи Кермера и растворяется среди своих холмов. Однако все это видит некий свидетель.
— Значит, он будет знать, что разыскивается за убийство? И ты полагаешь, я попытаюсь послать за ним Мег? Она, возможно, кого-нибудь, кто ей скажет, где искать Макейрэна, и найдет. Но не получит никакой информации, если будет не одна. Мег так уверена, что ее любезный братец не причинит ей никакого вреда. Но я-то в этом не уверен, Богом клянусь. Не думаю, что он вред причинит кому-то, кого он может использовать, однако, на мой взгляд, он убьет любого, кто может таить в себе для него опасность. Все, на что я когда-либо отважусь, это попробую уговорить ее постараться узнать, где он обретается, чтобы мы могли отправиться его взять. Мне следует вести с ней честную игру, а не заманивать ее туда хитростью, чтобы затем следовать за ней по пятам. Да и не думаю, что она захочет участвовать в поимке Макейрэна. Лишь для того, чтобы она не отвергла с порога саму эту мысль, потребуются весьма и весьма веские доказательства, и я не думаю, что нам их удастся добыть в случае с Макейрэном.
— Если же ты не сможешь убедить ее, то со стороны будет казаться, что ты покрываешь Макейрэна.
— Похоже, Докерти, тебе все это удовольствие доставляет? Пузыри от радости пускаешь?
— Стараюсь доказать, что я друг тебе. Если Макейрэн что-то учинит здесь и скроется на своих холмах, на тебя такое давление окажут, какого ты в жизни не испытывал. Поэтому, старина, приготовься к этому. Заранее спланируй, куда ты отпрыгнешь и насколько. «Дейли пресс» станет с воплем требовать ваших скальпов — твой и Лэрри Бринта.
— Извини. Вовсе не хотел задевать тебя, Стью.
— Хочу, чтобы ты выжил, лейтенант. Если вышвырнут тебя вместе с Лэрри, мне придется иметь дело с болванами и дикарями. Возможно, тебе понадобится любая помощь. Даже моя.
9
В следующий вторник в Харперсбергской тюрьме произошел давно назревавший взрыв насилия. Время было выбрано самое верное. Когда это случилось, до полудня оставалось десять минут — момент, когда максимальное число заключенных оказывается вне камер. Восставшие воспользовались сильнейшей грозой, во время которой вырубилось электричество и охрана оказалась полупарализованной на своих вышках и галереях. В стене тюрьмы было три входа: один для людей, через второй завозили продукты и вывозили произведенную в тюрьме продукцию, через третьи ворота проходила железнодорожная ветка, которой не пользовались уже несколько десятков лет. Ворота для въезда и выезда грузового транспорта были так укреплены, что проломить их не могла никакая машина, к тому же с внутренней стороны на подъезде к ним была сооружена невысокая стенка с изгибом, заставлявшая грузовики двигаться на малой скорости. Двойная дверь для прохода людей была слишком узка, чтобы попытаться проломить ее с ходу на машине. Однако было позабыто, что уязвимы ворота неиспользуемой железнодорожной ветки. На использовании этого слабого места и базировался безумный замысел пробиться на машине сквозь эти ворота.
Последующие расследования показали, что подавляющее большинство заключенных не было знакомо с планом побега, их подбили на бунт, чтобы они отвлекали на себя внимание, пока происходил побег.