– Уверены?
– Ну, конечно же. Кстати, вы начинаете мне надоедать.
– Господи, но кто может сравниться терпением с женщиной?!
– Осел.
Последняя фраза следователя прозвучала довольно сухо. Я посмотрел на свои руки и заметил, что начинают чуть-чуть подрагивать.
– Вы с ума сошли! – я перешел на крик. – Против Коли у вас ничего нет.
– У меня есть маленькая пирамида Хеопса на его участке.
– И все?
– Ну, если не считать требований о скорейшей экзекуции вашего друга со стороны уважаемых граждан, то это действительно все.
– Боюсь, что этого будет мало.
– А почему вы кричите? Я где-то слышала, что если мужчина переходит на крик, это, прежде всего, говорит о его неуверенности в собственных силах.
Я выронил сигарету. Улыбка следователя снова стала снисходительной.
– Отпустите Колю, – глухо и безнадежно потребовал я.
– И не подумаю. Ваш друг находится у меня под рукой и он нужен мне для важной работы. Если у меня возникнут какие-то вопросы, он всегда сможет на них правдиво, а главное, правильно ответить.
– Вы забыли о темпераменте своей сестрички, – напомнил я. – Вполне возможно, что сейчас она формирует партизанские отряды или ведет пропаганду среди солдат Кремлевского гарнизона.
– С сегодняшнего дня Надежда будет проявлять свой темперамент только за стенами моего кабинета.
– Учли свои прошлые ошибки?
– Не столько свои ошибки, сколько ваши успехи в воспитательной работе. И вот еще что… – следователь немного подумала. – Знаете, наша мать рассказывала, что мы с сестрой дрались еще в утробе. Потом, после появление на свет, наши драки стали принимать все более и более принципиальный характер. Но побеждала всегда я. Слышите?.. Только я!
– Врете.
– Зачем мне врать?
– Не знаю, может быть ради собственного удовольствия.
Я всеми силами пытался сохранить внешнее спокойствие. Но мои мысли метались в поисках выхода, словно аквариумные рыбки, к которым с неожиданным визитом заявился речной, голодный ерш. Попытка сыграть на чувстве превосходства следователя была только жалкой соломинкой, за которую я пытался ухватиться. Я искренне не знал, что мне делать дальше.
– Хорошо, – согласилась Светлана. – Вы можете позвонить нашей матери. Она вам все расскажет сама.
"Господи, – взмолился я, еще не веря в удачу. – Только бы она дала ее номер телефона!"
Следователь назвала номер.
– Ну, даже не знаю… – с явно наигранной неуверенностью сказал я. – Впрочем, может быть и в самом деле позвонить?
– Позвоните обязательно. Я думаю, это добьет вас окончательно. Моя сестричка обычная неудачница и всегда пыталась доказать обратное. А вы только пешка в ее игре.
На столе зазвонил телефон. Следователь сняла трубку, выслушала сообщение и, ответив коротко "нет", положила ее на место.
– Надежда желает со мной поговорить, – пояснила Светлана. – Кстати, она в панике. Мы очень быстро отыскали вашего друга.
После недолгого колебания я, наконец, решился задать вопрос, который в силу сложившихся обстоятельств, должен был рано или поздно прозвучать в нашей беседе. Это был главный вопрос – храм, войдя в который, игрок должен был снять свою маску. Я не хотел рисковать здоровьем Коли и решил задать этот вопрос именно сейчас.
Я глубоко вздохнул и спросил:
– Что вы хотите?
Ах, бедный Гамлет, терзающий свой изощренный разум жалким "Быть или не быть?" Разве может твоя дилемма сравниться глубиной и тайным смыслом с этим вопросом? "ЧТО ВЫ ХОТИТЕ?" Человечество придумает новые социальные законы, двинет к горизонту границы нравственности и напридумывает еще много чего такого, что не снится сегодня даже сумасшедшим, но снова и снова будет звучать этот воистину бессмертный вопрос: "ЧТО ВЫ ХОТИТЕ?" Он будет задаваться в диалогах Великих Ученых с Великими Инквизиторами, противным, изнаночным шепотом тлеть за политическими трибунами, выйдет в космос, устремится в Вечность и я уверен, что однажды какая-нибудь среднестатистическая сволочь, отдавшая Богу душу, спросит и самого Творца: "ЧТО ВЫ ХОТИТЕ?"
Светлана не спешила с ответом. Она достала сигарету и долго щелкала зажигалкой.
– Видите ли, в чем дело … – кончик сигареты следователя наконец-то приблизился к огоньку зажигалки и искупался в нем. Светлана с нескрываемым удовольствием выпустила струйку дыма. – Откровенно говоря, мне жаль вашего друга.
"Отдавать замуж за Квазимодо надо за такую жалость!", – подумал я.
– …Он хороший и, в отличие от вас, в общем-то, довольно безобидный человек, – продолжила следователь.
– Коля талантливый человек, – с ноткой раздражения заметил я. – И не собираюсь обсуждать в вашем кабинете его достоинства. Если можно, то покороче, пожалуйста.
– А куда мне спешить? – наигранно удивилась следователь. – Во-первых, мне очень хочется еще чуть-чуть поиздеваться над вами. А, во-вторых, мои будущие майорские погоны, в данный момент, сидят в камере и в ближайшее время покидать ее не собираются.
– Неужели за такое дело вас могут повысить в звании?
– Ну, смотря как представить это дело.
– Простите, мне можно наконец-то от души выругаться в вашем высочайшем присутствии?
